Варвара перешла на соседнюю вкладку, и увидев племянницу поняла, что сегодня тоже не обойдется без бутылки. Возможно, даже без двух. Суетливо кликая по крестикам вкладок, она видела одно и тоже, ничего не понимая. Нет, она ей приснится сегодня. Этот псих открыл десять одинаковых страниц. Точно приснится. Кошмары преследуют ее с детства, у них это семейное. Варвара посмотрела на окно и увидела шляпки саморезов в том же месте, что и на кухне.
Она выругалась и вернулась к монитору, сразу же встретившись взглядом с мертвой племянницей. Все-таки в ней было что-то от их матери. Не в лице и не в фигуре, а в позах и движениях что ли. Что-то неуловимое все-таки было. Варвара закрыла последнюю ютубовскую вкладку и удивилась новым открытиям. Пепел упал на джинсы.
– Страховочная привязь, спусковое устройство, зажимы… – читала она, щурясь на монитор.
– Не кури в ее комнате. – Раздался справа механический голос.
Варвара закатила глаза, судорожно выхватывая изо рта сигарету.
– Боже! – закричала она, пытаясь скрыть испуг. – Вечно ты подкрадываешься!
Виктор стоял в дверном проеме, сжимая в руке опасную бритву. Глаза у него были большие, проницательные, лоб высокий, черные волосы поредели, но залысин еще нет, несмотря на возраст, губы как всегда – печально опущены, словно у готового расплакаться ребенка.
– Что все это значит?! – Варвара указала обеими руками на монитор.
Он сложил опасную бритву, сунул ее в нагрудный карман рубашки и молча вышел из комнаты.
Она догнала его на кухне, намереваясь разразиться бранью, но не успела. Он глядел в окно, сцепив руки за спиной.
По телевизору какой-то мужик с закрытым черным квадратом лицом на фоне леса говорил что-то про заутюженные солнцем стебли и отгравированные плавуны.
– Вчера ночью я проснулся на аллее, – сказал Виктор, не оборачиваясь.
Варвара обожглась сигаретой и не глядя швырнула ее в мойку.
– Нет, так не пойдет! – решительно заявила она ему в спину. – Что бы ты там не задумал, ты знаешь – ни к чему хорошему это не приведет! Я тебя отправлю сам знаешь куда!
Он продолжал глядеть в окно на узкую прямую дорожку между парком и катком, размытую мутным светом четырех равноудаленных фонарей. Летом они прятались в густых кронах и со своей задачей фактически не справлялись, но и зимой на всю аллею их не хватало. Шаг надо было сделать короче.
Варвара решила сменить тактику – отказалась от привычных угроз и попыталась прибегнуть к его оружию.
– Слушай, кто из нас инженер, а? – заговорила она на полтона ниже. – Ну вот скажи мне логически, как ты сам любишь. Допустим… Нет, это бред, но допустим, – Варвара развела руками, – тогда, где они? Почему не возвращаются?
Она возмущенно глядела ему в спину, ожидая ответа.
Он повернулся, на губах – непривычная усмешка.
– Что, думаешь я кукухой поехал?
– Думаю!
– Помнишь Мария в детстве отправляла ее летом к матери?
– Ну.
– Она не любила на самом деле.
– Ну-ну!
– Через неделю у обеих терпение заканчивалось. Она мне потом жаловалась – бабушка мол на нее кричит. Я говорю – у тебя что языка нет? А как, говорит, я при ней скажу? Она ж обидится! Созванивались ведь они всегда вместе по скайпу. Ну вот мы и придумали тогда…
Он замолчал.
– Что, что придумали?
Он вдруг подошел к Варваре, схватил за руку.
– Пойдем.
– Что?! – перепугалась она.
– Покажу.
Он притащил ее в комнату, склонился над компьютером. Снова всплыло это проклятое видео. Последнее живое изображение ее племянницы. Она не смотрела этот ролик и смотреть не собиралась, но понимала – сейчас не отвертишься.
– Смотри.
Три с половиной миллиона подписчиков, четыреста восемь тысяч лайков, бесконечные «RIP» в комментариях. Видеоролик короткий, судя по таймингу – всего три с половиной минуты. На экране трое молодых людей: два парня и ее племянница, стоят у бетонного забора с желтыми ромбиками на прошлогоднем ковре из опавших листьев (мелькнула мысль – как перед расстрелом). Виктор кликнул куда-то в конец, Варвара вздохнула и успела подумать: «если их было трое, то кто же снимал?» и тут же отогнала эту мысль – не ровен час, и она свихнется.