Круговой перекресток оказался островком с зарослями борщевика и парой сгоревших сосен, опоясанным той же узкой тропой. За соцветиями в человеческий рост поднималась к релке полузаросшая просека, в начале которой чернел остов выгоревшей дотла деревянной постройки. Виктор попытался представить как в этой сумрачной хляби ползет припадая с кочки на яму автобус и решил что хватит, пожалуй, на сегодня испытывать судьбу. Судя по карте, более-менее плотная застройка начиналась примерно в полутора километрах отсюда. Он двинулся по просеке, которую Яндекс именовал Волочаевской улицей и минут через десять добрался до первых строений, представлявших собой заросшие бурьяном голые фундаменты с остатками стен и надломленными колоннами. Опытный инженерный взгляд распознал в развалинах бывшую лесопилку. Дорога вела вдоль легшего на траву бетонного забора.
Несмотря на тотальное запустение, где-то неподалеку звенела цепь и нечто заходилась глухим полу-лаем, полу-медвежьим рыком. За лесопилкой мерцали в тумане огни дорожных фонарей – Виктор спешил к ним, прыгая через колдобины с дождевой водой.
Через пять минут он ступил на асфальт и понял, что ровным счетом ничего не изменилось. На него выплывали силуэты зданий с выбитыми окнами, заколоченными дверями и разбитыми витринами под ржавыми вывесками. Он брел словно во сне по безлюдным тротуарам, мимо пустых остановок и мигающих светофоров, сквозь бледные конусы фонарного света и лишь красная точка на экране смартфона не давала ему окончательно потеряться между сном и реальностью.
Единственную в городе гостиницу он обнаружил случайно перед поездкой, когда изучал карту. И не более того – ее не было ни в сервисах бронирования ни в социальных сетях. Сайта гостиницы он тоже не нашел, а единственный номер телефона «отвечал» бесконечными гудками. Рейтинг «1,0» в Яндексе внушал слабую надежду, хотя и был составлен из отзывов четырех анонимных пользователей. Разумеется, никаких фотографий и панорам. И никаких упоминаний в интернете. Просто точка на карте. Вполне возможно, очередное заброшенное здание, которых хватало в этом умирающем «полупризраке», но с чего-то надо было начинать.
Когда совсем уже стемнело, Виктор остановился перед простым как обувная коробка детищем провинциального модернизма из серого кирпича. На выступающем фризе объемные проржавевшие буквы с разбитыми диодами сообщали: «ГОСТИНИЦА ЦЕНТРАЛЬНАЯ». В этой части городка по местным меркам кипела жизнь – в тумане попадались серые силуэты прохожих, где-то иногда рычали машины с плохими моторами, возникали, росли и гасли как проходящие из иных измерений – размытые кресты аптек и зарешеченные окна продмагов, а однажды мимо прополз даже «ПАЗик» с кривой четверкой на боку.
Вестибюль гостиницы оказался на удивление просторным и тихим. Кроме низкорослой женщины за стойкой, Летягин заметил крепкого субъекта со свернутым набок носом, сидевшем на низком диванчике под квадратными часами напротив ресепшена. Свесившаяся с подлокотника рука ловко крутила перекидные четки.
На приветствие Виктора администраторша никак не отреагировала, а на озвученное желание снять номер с удивлением подняла взгляд, будто он сказал что-то неприличное.
Глаза у нее были близко посажены и в целом она походила на собаку породы папильон – не только такая же мелкая, но и злая. Последнее Виктор, будучи младшим братом прирожденной хабалки, определил почти инстинктивно.
– У вас забронировано? – спросила она.
– Нет.
– Без брони остались только двухместные.
Виктор еще на улице заметил, что свет в здании горел только в одном окне на втором этаже, но скандалить не стал. Да в общем-то и не умел он скандалить. В любом случае лишнее внимание ему тут точно не нужно. Особенно от субъекта с четками. Достаточно того, что рейтинг «1,0» во всех смыслах себя оправдывал.
– Меня устроит двухместный.
Женщину как будто разочаровала его реакция.