– Он покупал здесь ингаляторы от астмы.
– Не помню.
– У него яркая внешность, как видите. Запоминающаяся.
– Нет, не видела.
Летягину показалось, что она врет, но возможно ему просто хотелось верить в нечто подобное. В любом случае это было уже труднее списать на скверный характер. Мальчик за стеклом с интересом посмотрел на него.
– Ты знаешь Крэйзи Диггерса? – спросил у него Виктор и неожиданно попал в десятку.
Лицо парня вытянулось, брови поползли вверх, а челюсть опустилась. Он даже со стула вскочил.
– Ма-а-ам! Я же говорил что это он был тогда!
Женщину его возглас рассердил не на шутку. Она буквально рассвирепела.
– Чего ты болтаешь! – заорала она схватив сына за воротник толстовки и хорошенько встряхнув. – Я тебе сколько раз говорила не мешайся тут! А ну иди одевайся! Живо!
– Ну, ма-ам…
– Живо я сказала! – подтолкнув удивленного мальчика к дверям подсобки, она повернулась к Летягину. – Ничего мы не знаем! Уходите!
– Послушайте, – Виктор приблизил лицо к стеклу, – я просто ищу свою дочь. Она была с ним.
За спиной звякнул дверной колокольчик. Испуганный взгляд женщины стрельнул выше его плеча. Летягин услышал знакомое бряцанье четок.
– Берете что-нибудь? – спросила она уже нарочито спокойно.
– Да. – Виктор убрал смартфон в карман. – Дайте что-нибудь от бессонницы.
Возвращаясь в гостиницу, Летягин испытывал странное чувство, походившее на пробуждение от кошмарного сна, но не в реальности, а в новом бесконечном кошмаре, который этой реальностью стал. Он только сейчас ясно осознал, что где-то в глубине души все еще инфантильно надеялся, что все решится как-то иначе, согласно его жизненной теории вероятности – «по трудам и делам их, за черной полосой следует белая, а за десятком ее уж точно не миновать». Реальное воплощение его некогда призрачных догадок наводило на него ужас. Они были здесь и он знал об этом, понимая, что другие знающие по какой-то причине не станут с этим мириться. Ответ на главный вопрос порождал десятки новых. Но главное – если это правда, то ему придется дойти до конца или поставить точку в их тихой странной истории, потому что третьего не дано, а цена поставленного на кон слишком высока. Безумие толкало слабую волю. Нужен был новый план. Старый никуда не годился.
В гостинице на третьем этаже он заметил уборщицу и поспешил к ней.
– Подождите! – закричал Виктор, видя, что она уходит на лестницу. – Одну секунду!
Женщина никак не реагировала на его возгласы, словно была глухой. Он нагнал ее только на лестничной площадке между этажами. Она, наконец, остановилась и посмотрела на него недоверчиво.
– Вам не встречалась здесь эта девушка? – запыхавшийся Виктор протянул смартфон с фотографией дочери. – Примерно полгода назад.
Женщина бросила на фотку пустой взгляд и ничего не говоря, продолжила спускаться.
Летягин мрачно смотрел ей вслед.
Ночью он замерз. Пытаясь укрыть зябнущие ноги, он ворочался на чертовски жесткой кровати, пытаясь нащупать одеяло, но его нигде не было – ни на кровати, ни на полу и он снова проваливался в зыбкий мучительный сон.
– Мам, – раздался шепот в тишине, – мам, смотри дядя спит на столе.
– Идем быстрее!
Летягин приоткрыл один глаз и увидел широкую лестницу прямо перед собой. Ничего не понимая, он огляделся и обнаружил, что лежит в холле на столе в одних трусах и майке. Центральное окно распахнуто настежь и оттуда веет ледяным воздухом. Виктор слез со стола, пошатываясь и сильно дрожа, вышел в коридор, поглядел в обе стороны – никого. Только дверь его номера открыта.
Он дошел до номера босиком, захлопнул дверь, посмотрел на свою измятую постель, затем стянул с нее одеяло и закутавшись в него сел на кровать. Взял смартфон со стола, посмотрел местное время – 7:55. Затем, прямо в одеяле, словно китайский мандарин, направился в ванную, взял зубную щетку и пасту, но вдруг замер, услышав голоса. Выглянув из ванной, Летягин обнаружил, что забыл закрыть дверь на замок и она слегка приоткрылась. В коридоре одна женщина жаловалась, что пылесос не включается, а другая начальственным тоном выговаривала ей, что вычтет у нее «за поломку» из зарплаты.