Все что он предложил ей – перевести пятьсот рублей на телефон, потому что карты у Ольги не было, но она отказалась. Она отключила зарядившийся наконец смартфон от розетки и вышла на улицу. Дождь уже закончился, она прошла по разбитому асфальту к покосившейся ржавой ограде, за которой поднимался пар над дорожками в стихийно заросшем сквере.
Неужели остается только… Нет. Ольга обеими руками подняла смартфон к лицу, открыла контакты, нажала букву «В», подумала немного и кликнула по имени Влад. С замиранием сердца приложила смартфон к уху, ожидая услышать того, по чьей вине угодила в колонию и про кого четыре с половиной года пыталась забыть.
– Номер не обслуживается, – прозвучало в ухе.
Ольга обернулась, хмуро посмотрела на серое здание вокзала – даже под облупившейся штукатуркой и ржавыми подтеками помпезные формы советской архитектуры умудрялись довлеть над окружающей разрухой. Словно вечное прошлое поднималось из могилы одной силой своего величия и перемалывало все, что считало оно своим.
До нее дошло только теперь: прежняя жизнь ушла и больше не вернется. И следом как неизбежное продолжение этой мысли возникал вопрос: что же теперь делать? Подкрадывающийся ответ заставил ее ужаснуться.
***
После ухода Варвары Летягин вернулся на кухню, вынул из кармана висевшего на крючке фартука пульт и выключил телевизор, успев сосчитать количество букв на логотипе канала. Затем он посчитал бутылки с водой, перевел их в литры и перемножил. Получилось девять литров с четвертью. Выглянув в окно, он обнаружил на улице тридцать семь легковых машин, три грузовика и два микроавтобуса. А также один бобкат. На боковом фасаде ледового дворца – сорок четыре окна, по двадцать два на каждом этаже. Но он это и так знал, впрочем, проверить стоило, как и количество новостроек в ЖК «Северный». Четырнадцать. Спутниковых антенн…
На столе пиликнул смартфон.
Спутниковых антенн девять. Точнее, десять. Нет…
Он взял смартфон. Сообщение от «ПА-2» в вотсапе:
«Сегодня все в силе?»
Виктор посмотрел в окно, пересчитал антенны, их оказалось одиннадцать – он не заметил одну на втором этаже.
«Да».
«Ок».
Вернувшись в комнату, он достал из шкафа укомплектованный рюкзак. У него все было готово. Одежда: брюки карго, рубашка в клетку, дутая ветровка цвета хаки, кепка из «Спортмастера», походные ботинки – так он никогда не одевался. С его интеллигентной внешностью сойдет за грибника или провинциального поэта.
Летягин быстро переоделся, подсчитывая и складывая в уме количество вешалок в шкафу с конфетами в вазе в надежде получить нечетное число (получилось четное – двадцать шесть), затем поглядел в дверной глазок, прислушался, и убедившись, что на лестничной площадке никого, вышел из квартиры.
Перед распахнутой дверью подъезда группа соседей что-то активно обсуждала, вероятно капитальный ремонт стояка или установку шлагбаума. Увидев выходящего из лифта Летягина, они замолчали и вцепились в него взглядами, рассчитывая видимо приобщить к обсуждению насущных вопросов.
Виктор выхватил смартфон и приложил к уху.
– Слэб подойдет только из натурального мрамора, – деловито заговорил он, изображая разговор по телефону, – по размеру самый обычный. Только подберите по цвету. На большие куски режьте на камнерезке, молоток возьмите обязательно с победитом и не забудьте кусачки для модулей…
Выйдя на улицу, он убрал смартфон, свернул за угол, пересек автостоянку, миновал узкую аллею между сквером и катком, но не повернул к проспекту, а пошел дворами и пустынными улочками вдоль него. Дорогу он хорошо знал и специально вышел пораньше, чтобы дойти до промзоны пешком.
В первый месяц он совсем не мог контролировать эмоции и фактически бродил наощупь – было много встреч, поездок, разговоров и прочих глупостей и, хотя Виктор был человеком действия, он привык, чтобы это действие было точным и сокрушительным, как выстрел снайпера, но для этого ему необходимы были десятки часов подготовки и детального планирования с проработкой запасных вариантов. Возможно на то время вся эта суета была ему необходима как способ защиты и без того изношенной нервной системы, но едва ему удалось вернуться на знакомую почву холодного анализа, как сразу стало очевидным присутствие в исходных данных какого-то рукотворного искажения. Как в старой задачке про лишний рубль где ненадежный рассказчик настойчиво забалтывал необходимость рубль вычитать, а не прибавлять. Виктор давно ощущал подвох в той версии случившегося, которую ему старательно подсовывал пустопорожний мир. И в ней все как будто идеально сходилось на первый взгляд, но он, словно камешек в ботинке, всегда ощущал изъян.