- Красиво вы меня раздели, - слабо улыбнулась я, пытаясь справиться с резкой головной болью.
- Я старый дурень, Кьяра, - проворчал Гвидо, отойдя к комоду и лихорадочно там роясь. Наконец он выудил батистовую ночную рубашку, украшенную точно такими же кружевами, как на платках. Надев ее на меня, он помог мне лечь и тут же позвонил местному доктору.
- Тебе придется приехать, Пьетро, - начал он, не здороваясь. – Моя маркиза упала и ударилась головой. Хочу, чтобы ты осмотрел ее! – заявил Гвидо и внимательно прислушался к собеседнику. Потом хмуро уставился на меня и поинтересовался озабоченно:
- Тебя не тошнит, Кьяра?
- Что? Кто поменял имя? – переспросил он в трубку и резко оборвал собеседника. – У меня новая жена, болван! – а потом заметил мечтательно, - надеюсь, именно с ней я проживу до гробовой доски. Отдыхай, - велел мне Гвидо. – Если почувствуешь тошноту, скажи. Если что-то понадобится, дерни за шнурок, - муж кивнул на атласные ленты, притороченные над кроватью.
- С твоей стороны вызов услышит твоя горничная, а с моей – мой камердинер. Смотри, не перепутай, - шутливо пригрозил он мне пальцем и вышел из комнаты.
Я лежала на мягчайших пуховых подушках не в силах поверить.
«Горничная! Камердинер! Серьезно? У меня? У Кьяры Фарнетти, чья мать горбатилась около пышущих жаром печей, ежедневно приготовляя к завтраку свежий хлеб для господ, а потом вечером обсасывала грязные свистки своих хозяев? А я лежу в собственной спальне на высоких подушках и могу в любой момент позвать служанку или проспать до утра. И никто ничего мне не скажет. Да за одну католическую школу я должна целовать ноги Гвидо Лукарини и благословлять его имя каждую минуту за то, что он окружил меня неподдельной заботой и любовью. Стал для меня единственным отцом, которого я никогда не знала. Я подскочила на колени и, найдя глазами распятие, перекрестилась истово, а потом поклялась:
- Мадонна миа, обещаю всегда и во всем с радостью слушаться своего мужа Гвидо ди Лукарини. Жить с ним в любви и согласии долгие годы! И во всем и всегда ставить его интересы превыше моих собственных. Спасибо тебе, Матерь Божия, что ниспослала мне этого мужчину. Он годится мне в отцы, а я обещаю быть ему верной женой, почитать, преклоняться перед ним и всегда исполнять его желания, стоять на страже его интересов, родить ему ребенка или несколько, если синьор Гвидо того пожелает. Ни единым движением или словом не перечить ему.
Громко прочитав обеты, шедшие из глубины моей души и от восторженного сердца, я, будто маленькая, запрыгала на кровати, бубня себе под нос:
- Я – маркиза! Я – маркиза!
А после улеглась на смятую постель и, положив руку на золотой треугольник, боязливо потрогала клитор. Откуда мне было знать, что зеркало, висевшее над кроватью, снабжено камерой слежения? Все мои вопли и клятвы тут же транслировались господину Гвидо, сидевшему у себя в кабинете и потягивавшему красное вино.
Он поднялся ко мне через минуту и, пробормотав, что купание поможет мне уснуть, наполнил водой мраморную ванну, скорее напоминающую бассейн. Мы долго лежали с ним в теплой воде. Я наслаждалась близостью мужа, задыхаясь от любви к нему. Господин Гвидо, взяв мочалку, бережно и нежно вымыл меня. А потом, вытащив из воды, аккуратно промокнул кожу махровой простыней, тут же отбросив ее прочь. Я смотрела на своего мужа глазами, полными любви. Может, ему далеко до Апполона или Давида Бернини, но для меня это не имело значения.
- Я люблю вас, господин Гвидо, - прошептала я, когда он нес меня обратно в постель. – Я хочу родить вам ребенка.
Муж, улыбаясь, надел на меня ночную рубашку и снова накрыл одеялом.
- Тебе еще рано рожать, Кьяра, - ласково заметил он. – А у меня дети есть. Поверь, это постоянная головная боль. Мне доставляет удовольствие нянчиться с тобой и понемногу учить тебя жизни, - объяснил Гвидо, а после, нахмурившись, сообщил. – Завтра тебя осмотрит акушерка, если наши с тобой легкомысленные занятия не принесли ощутимые плоды, то лучше пока принять меры. Тебе нужно немного окрепнуть, моя девочка, - муж положил руку мне на живот и обмолвился нехотя. – Когда сильно захочешь, мы вернемся к этой теме. А пока я хочу баловать тебя, куколка. Нужно сначала стать настоящей женщиной, а потом уже матерью.
- Да, господин Гвидо, - пролепетала я, как всегда считая, что муж прав.
ВЫ ЧИТАЕТЕ И ВАМ НРАВИТСЯ? ПОЖАЛУЙСТА! ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА! ЛАЙКИ И КОММЕНТЫ ВАЖНЫ! ОСОБЕННО НА САМОМ СТАРТЕ!