Не сдержавшись, я снова разревелась.
- Кьяра, - прошептал супруг. – Моя ненаглядная девочка. Пока я жив, ты под надежной защитой. Даже волос не упадет с твоей головы. Я обожаю тебя, малышка, - пробормотал он мне на ухо, одной рукой прижимая меня к себе, а другой оглаживая мою спину и ягодицы.
-Я каждый день молю Мадонну даровать вам здоровье и счастье, - сквозь слезы пробормотала я и заревела с новой силой.
Гвидо осторожно пощупал юбку, будто собирался не глядя определить ее качество. Затем, откинув подол в сторону, пробрался под мешавшую ему ткань. Пальцы нежно прошлись по бедру, свернули на внутреннюю сторону к ничем не прикрытым складкам. Заняли привычную позицию. Большой палец по-хозяйски придавил клитор, а указательный и средний вторглись во влагалище и, полностью заполнив его, заскользили туда-сюда, имитируя член.
- Моя хорошая девочка, - пробормотал на ухо Гвидо. – А я ежечасно благодарю всех святых за мою жену. Я бы сошел с ума, если бы ты досталась другому. Даже представить не могу, чтобы кто-то касался тебя! Особенно там, - просипел он, ускоряя движение пальцев.
- Я принадлежу только вам, - прошептала я, глядя в глаза мужу и робко касаясь ладонью его щеки.
Гвидо накрыл мои губы своими, и вскоре я потеряла отсчет времени, сосредоточившись на языке мужа и его пальцах,играющих пронзительную мелодию на музыкальном инструменте. Я очнулась от собственного стона.
- Отдышись, любовь моя, и поедем, - пробормотал Гвидо, поднимаясь с кровати. – Сержио и Лорин уже выехали из Падуи.
- А что они там делали? – изумилась я, приходя в себя и все еще слабо соображая. Села на кровати. Одернула майку и поправила волосы.
- Наш фамильный дом находится в Падуе и уже давно превратился в пристанище всякого сброда. Мои мать и сестра, Лорин, Сержио…Целое общежитие.
- А как же это поместье? – протянула я, садясь за туалетный столик, чтобы привести волосы в порядок.
- Эта вилла – моя личная собственность, - поморщился Гвидо. – Терпеть не могу жить в толчее, - усмехнулся он, забирая у меня щетку для волос. – Это наш дом, Кьяра, - наставительно заметил он, водя ею по волосам. – И я не позволю, чтобы здесь поселился кто-то из моих родственников.
- Никогда? – изумилась я, прикрывая глаза. Щетка скользила по голове, а потом проворные пальцы Гвидо быстро собрали конский хвост у меня на макушке.
- Посмотри в шкатулке, - в нетерпении бросил муж. – Там должны быть крупные серьги… Впрочем, я сам!
Он достал оттуда серьги, походившие на цветы. Круглые оранжевые кораллы украшали бриллиантовые лепестки. Муж помог мне вдеть эту красоту в уши и велел:
- Поедем, а то опоздаем!
Микеле домчал нас до Венеции за три часа. Но дорогой мое настроение испортилось. Хотя я сама и была тому виной. Угораздило же меня ляпнуть, как только мы с мужем сели в Майбах:
- Я бы хотела побывать на Сардинии!
Муж нахмурил брови, но промолчал. Давая понять, что разговор ему неприятен.
Пожалуйста! - попросила я, умоляюще глядя на Гвидо. – Отвезите меня на то место, где убили мою мать.
- Нет, - отрезал муж, поднимая внутреннюю перегородку и отделяя нас от водителя. – Даже не думай об этом, Кьяра! Мы не поедем туда, хоть валяйся у меня в ногах и ешь землю.
- Господин Гвидо… - в изумлении охнула я, - но…
- Знай свое место, Кьяра, - рыкнул муж, одаривая меня строгим взглядом. – Ты, видно, забыла, что тут всем распоряжаюсь я. Твое дело - вовремя раздвигать ноги, как и положено послушной жене.
- Хорошо, - пробормотала я, отворачиваясь к окну и смаргивая подступившие слезы. – Больше я никогда не упомяну про Сардинию.
- Будь любезна, - сухо бросил мне муж и, позвонив младшему брату, устроил ему грандиозный разнос.
Я смотрела на проносящиеся мимо поля, зеленеющие вдалеке деревья и силуэты древних церквей, построенных на этой земле еще до рождества Христова. Обращала внимание на виадуки, служащие основанием для современных дорог, и их идеальную кирпичную кладку. Бросала мимолетный взгляд на кафешки фастфуда, протянувшиеся поверх дороги, будто мосты. Майбах, свернув на повороте, выехал на платную дорогу, соединяющую Милан и Венецию, и на бешеной скорости понесся по крайнему левому ряду. Гвидо, поморщившись, глянул на проносившиеся мимо заграждения и заборы и раздраженно нажал на кнопку на панели управления между нами, закрывая окна гофрированными шторками. Я смежила веки, пытаясь расслабиться. Кажется, задремал и Гвидо. Постепенно мимолетную обиду на мужа сменили радость жизни и благодарность за каждый прожитый день и каждый вздох.