- Но мы же не знали… - пролепетала Дани.
- Альдо знал, - отрезал Гвидо и добавил небрежно: – Я вас не задерживаю.
Я поднялась в спальню, намереваясь рухнуть в изнеможении, но вместо этого подошла к окну и замерла рядом, наблюдая, как внизу около крыльца ругается Альдо со своей невестой, как она в чем-то увещевает его, а затем сладкая парочка, взявшись за руки, направляется к морю.
ВЫ ЧИТАЕТЕ И ВАМ НРАВИТСЯ? ПОЖАЛУЙСТА! ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА! ЛАЙКИ И КОММЕНТЫ ВАЖНЫ! ОСОБЕННО НА САМОМ СТАРТЕ!
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ ГРУППУ ВКОНТАКТЕ!
Глава 8-1
– Этот цирк мне уже надоел, – пробурчал Гвидо, сзади обнимая меня. – Каждый молокосос или идиотка считают себя вправе устраивать тут скандалы…
– Мне лучше вообще не выходить, когда приезжают ваши родственники, – прошептала я, поворачиваясь к мужу.
– Обойдутся, – поморщился Гвидо. – Надень шифоновое цветастое платье и шляпку, – заявил он.– Прогуляемся в церковь. Познакомлю тебя с моим другом, падре Игнасио. Заодно узнаем, когда этот тихий пройдоха сможет нас обвенчать.
Я без труда нашла на вешалке цветастое платье с тонким батистовым чехлом и быстро переоделась. Потом нацепила шляпку из соломки и спустилась вниз, где около входа меня ждал Гвидо. Он беседовал с экономкой. Речь, как я поняла, шла об Альдо.
– Мы обедаем в два часа дня, – пробурчал муж. - Если мой сын и Дани соблаговолят остаться к обеду, накрывайте в столовой. Нет, мы с женой пообедаем на террасе.
Экономка кивнула и понеслась на пляж к Альдо. А мой муж самолично уселся за руль Майбаха и повез меня в близлежащую деревню. Но там нас ждала самая крупная неудача за все время нашего брака.
В просторной церкви, украшенной высокими сводами и средневековыми мозаиками, навстречу нам вышел молодой священник. Лет тридцати пяти от силы. Он внимательно воззрился на нас. Наверное, принял за туристов.
– А где Игнасио? – небрежно бросил Гвидо, не обращая внимания на дежурные приветствия.
– Падре умер в феврале, – смиренно заметил священник, опустив голову в знак скорби.
– А почему меня никто не известил? – всплеснул руками Гвидо и нервно потер переносицу.
– Кто вы? – изумился священник и воззрился на нас с мужем голубыми глазами. В сочетании с лысым черепом и высокими скулами они делали его похожим на инопланетянина.
Гвидо махнул рукой и, отойдя в сторону, достал сотовый и позвонил кому-то. Его речь состояла из отборных ругательств. Лишь изредка он давал собеседнику возможность высказаться. Потом пробурчал:
– Передавай привет Папе, Алессандро. И запиши нас с женой к нему на аудиенцию.
Закончив беседу, муж подошел к священнику.
– Да, вы правы, – горестно заметил он. – Игнасио умер в феврале. Хорошо, что Алессандро смог приехать и закрыть глаза нашему старому другу.
– Вы звонили кардиналу Конторини? – изумился священник. И его лицо сразу озарилось доброй улыбкой. Хотя, пока Гвидо беседовал по телефону, падре источал презрение и злобу. – Не стоило беспокоить такого уважаемого человека, – запричитал он. – Я и сам мог бы рассказать вам…
– Гвидо ди Лукарини, – протянул руку муж и добавил с усмешкой: – Когда я звоню, Алессандро сразу берет трубку.
– Антонио Сфалуцца, настоятель этого храма, – через силу улыбнулся священник, сжимая ладонь Гвидо
– Моя жена Кьяра, – представил меня супруг. – Наш брак уже зарегистрирован в мэрии. И мы мечтали, что нас повенчает Игнасио.
-Жена? – пробормотал священник. – Я думал, что дочка… Когда вы хотите обвенчаться?
– В первую свободную дату, – рыкнул Гвидо. – Через два месяца…
– Хорошо, – кивнул падре Антонио и внимательно посмотрел на меня. – Кьяра, – поинтересовался он сурово. – Вы добровольно вступаете в брак?
– Да, падре, – серьезно ответила я.
– А вы, синьор Лукарини, уже состояли в церковном браке?
– Да, – мрачно заметил муж. – Венчался в этом храме с Джеммой Брукка тридцать три года назад. Она умерла в прошлом году.
– Хорошо, – кивнул священник. – Объявлю завтра на воскресной мессе.
Домой мы возвращались в подавленном настроении. Даже посещение местного рынка мало помогло. Гвидо купил головку овечьего сыра, круглый хлеб и бутылку минеральной воды. И как только деревня скрылась вдали, повернул Майбах к видневшимся на пригорке оливковым деревцам. Остановив машину, муж помог мне выйти и повел в глубь рощицы, прихватив с собой плед и нашу незамысловатую снедь. Расстелив покрывало, мы устроились под самым раскидистым деревом. Гвидо отламывал от сыра и хлеба небольшие кусочки и, как маленькую, кормил меня. Я не столько ела, а сколько облизывала длинные сухощавые пальцы супруга. Эта игра распалила нас. И когда еда закончилась, Гвидо, отряхнув крошки с пледа, уложил меня рядом с собой.