- Это их личное дело, - тихо заметил я и, увидев альбом Кьяры, одиноко валявшийся на лавке, наклонился за ним и открыл на первой странице.
- Что там? – поинтересовалась Дани, подходя следом. – А куда делись наши голубки?
Я промолчал, ошалело разглядывая наброски Кьяры. Девчонку явно кто-то учил рисовать. Крупные головы лошадей, выпрыгивающих из фонтана, перемежались с фигурками фавнов и амуров, украшающих фонтан. Кое-где виднелись гордые профили греческих статуй. Похоже, моя юная мачеха времени не теряла, с жаром осваивая новую для нее технику.
- Боже, какая-то мазня, - наморщив нос, фыркнула Дани. –Эта девица еще мнит себя художником!
- Заткнись, - раздраженно заметил Альдо и, глянув на меня с интересом, на миг промелькнувшим в глазах, полюбопытствовал:
- Что скажешь, брат?
- Кьяра очень талантлива, Альдо. Настанет день, когда ее картины будут продаваться за баснословные деньги.
- Но до этого она приберет в свои маленькие ручки все наше наследство? – криво усмехнулся мой единокровный брат.
- Одно другому не мешает, -сквозь зубы бросил я и, захватив альбом, поспешил в дом, в глубине души радуясь, что избавился от надоедливых родственников.
Честно говоря, я собирался положить альбом мачехи в библиотеке или в кабинете отца, но задумавшись над словами брата, быстро прошел к себе в комнату. Кинул альбом на комод и бессмысленно уставился в свое отражение.
Положа руку на сердце, мне сейчас хотелось только одного. Очутиться между ног Кьяры Лукарини и срывать ее стоны, один за другим. Мало соображая, что делаю, я запер дверь, подошел к старинному зеркалу, украшавшему эту комнату не одно столетие и аккуратно нажал на завитки рамы. В строго определенной последовательности, как когда-то показывал отец. Зеркало, закрепленное по центру, плавно поехало в сторону, освобождая узкий выход на черную лестницу, о которой мало кто знал. Учитывая, что дом строился в семнадцатом веке, а потом несколько раз перестраивался, никто так и не мог объяснить, кому и зачем понадобилось делать тайный ход. Но после оформления бумаг и рукопожатия, скрепляющего сделку, прежний владелец провел отца по всему имению, раскрывая секреты и тайны. Так, например, из парка вел подземный ход в дом, но его засыпали, опасаясь вторжения грабителей. А эта лестница соединяла несколько комнат, расположенных одна на другой. Вполне возможно, спальни любовников. А на первом этаже она заканчивалась входом в личный кабинет отца, что веком ранее служил задней прихожей, а на самом верху упиралась в небольшую светелку на чердаке. Так что, вероятно, тайные ходы использовались заговорщиками или контрабандистами. Как бы то ни было, я осторожно спустился на второй этаж и замер около похожего зеркала, ничего не скрывающего от стороннего наблюдателя. Как и следовало ожидать, обнаженная Кьяра на четвереньках стояла на супружеском ложе, а мой отец, приспустив влажные от пота теннисные шорты, со всей дури вбивался между ее ног. Время от времени он шлепал девчонку по белоснежным ягодицам. А в самый пиковый момент обхватил руками восхитительные упругие полушария и навалился на жену сверху. Я не мог пошевелиться, будто ожидая чего-то. Но вот отец поднялся сам, одновременно доставая пенис из влажной и томной Кьяры и помогая ей встать. Обнимая жену, он настойчиво подвел к зеркалу. Я стоял, будто пришибленный, любуясь совершенными формами своей малолетней мачехи. Отец взял в руки грудь, будто собираясь взвесить ее в ладони, а потом нежно коснулся губами виска жены, другой рукой оглаживая бедро. Я не помню, как скатился по лестнице и оказался в своей комнате, лишь под сильным напором холодной воды приходя в себя.
- Кьяра миа, - прошептал я, настойчиво борясь со стояком. – Как бы мне заняться любовью с тобой, девочка?
ВЫ ЧИТАЕТЕ И ВАМ НРАВИТСЯ? ПОЖАЛУЙСТА! ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА! ЛАЙКИ И КОММЕНТЫ ВАЖНЫ! ОСОБЕННО НА САМОМ СТАРТЕ!
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ ГРУППУ ВКОНТАКТЕ!
Глава 9-3
Кьяра
Два месяца до нашего венчания с Гвидо пролетели быстро. Мы лишь успели купить скромное платье в пол. С вышитым лифом и шифоновыми рукавами, с аккуратной горловиной, закрывающей ключицы, оно казалось самым прекрасным. Поразмыслив, Гвидо решил не брать фату матери, утверждая, что вещь безумной старухи ничего кроме несчастья не принесет.