Глава 10-2
Он оказался прав. Венчание и торжество прошли как по маслу.
- Кьяра, дорогая, - пропела свекровь. – Ты сделала моего сына счастливым, - заявила она и попыталась меня обнять.
- Спасибо, синьора Лукарини, - пробормотала я, отступая.
Муж, обнимая меня, улыбнулся и весело чмокнул мать в щеку.
- Я рад, мама, что ты смогла закопать топор войны, - заметил он, а когда несносная старуха отошла в сторону, буркнул мне на ухо: – Никогда не верь ей, заклинаю тебя. Равно как и моей сестре и дочкам.
- А если у нас родится девочка, - пролепетала я чуть слышно. – Как быть тогда?
- Мы оградим ее от бабкиного влияния, - подмигнул он и прошептал возбужденно: – Я жду не дождусь, когда у тебя вырастет живот. Ты станешь еще прекрасней.
От его слов я покраснела, как свекла, и решила подняться наверх, но в этот момент организатор торжества пригласил всех к столу. Мне пришлось взять мужа под локоть и пройти с ним на самые почетные места. Я глянула на красиво украшенные блюда, заполонившие все пространство стола.
«Сколько же бедных и голодных можно было б накормить», - мысленно вздохнула я, замечая, что многие блюда так и остались нетронутыми. Льстивые речи, неискренние улыбки – все это угнетало, и как только представилась возможность, я, попрощавшись с дядюшкой Бруно, ушла наверх.
Каролина, моя горничная, помогла мне раздеться и даже принесла тазик на случай, если мне станет плохо.
Оставшись в одиночестве, я принялась болтать с мамой. Рассказывала ей о сегодняшнем торжестве и о будущем ребенке, да так и не заметила, как заснула.
Проснулась я, когда рядом со мной улегся муж и, обняв, прошептал:
- Вечеринка удалась, Кьяра. Обошлось без драк и оскорблений.
- Разве никто не назвал меня путаной? - улыбнулась я, привычно устраиваясь в кольце рук Гвидо.
- Нет, моя дорогая, - пробормотал муж, целуя мое лицо. – Моим близким запрещено говорить о тебе плохо. Любая гадость облагается штрафом. Я вычитаю деньги из трастового фонда обидчика и перевожу их тебе. Нехитрая арифметика.
Я украдкой вздохнула, совершенно не понимая, зачем мне нужен трастовый фонд, если и так Гвидо подарил мне акции банка и драгоценности. Я попыталась спросить об этом мужа, но муж просто рассмеялся и заявил, что, кроме перечисленного мною барахла, скоро у меня собственности поприбавится.
- Дядюшка Бруно совершенно выжил из ума и отписал тебе свое имение.
- Боже! – от смущения и удивления мне пришлось закрыть лицо руками. – Зачем? – изумилась я. – У него же есть еще наследники! Ваши дети, например!
Гвидо покровительственно провел ладонью по моей спине и бросил глухо:
- Бруно только на вид дряхлый старик, но в душе все такой же ловелас, как и пятьдесят лет назад. Мне кажется, он влюблен в тебя. Точно так же, как когда-то любил твою мать.
Я вздрогнула, услышав о матери, но говорить о ней с мужем мне не хотелось. Да и зачем? Если в Елене Фарнетти он видел только самое гадкое. Морщился брезгливо, даже не зная ничего о ее добром сердце и веселом нраве. Как же мне не хватало ее, моей мамочки! Но в присутствии мужа я запрещала себе думать о ней, чтобы ни одной слезинкой не выдать поселившиеся в моем сердце печаль и скорбь. Тем более сейчас, когда забеременела. Поэтому я наивно глянула на Гвидо и пролепетала чуть слышно:
- Вы меня разыгрываете, господин Гвидо. Как это возможно истинному католику желать чужую жену?
- Не смеши меня, - усмехнулся муж. – Какой из Бруно истинный католик? Этот балбес всю жизнь считал себя буддистом и напевал «хари кришна, хари рама».
- Буддистом? - охнула я. – Но как же он умудрился связать себя с чуждой религией?
- Хиппи, - передернул плечами муж. – Потом остепенился, но так никогда и не женился. Моя бабка что-то говорила о несчастной любви…
- Как интересно! – мяукнула я. – Но мне трудно представить Бруно молодым. И что же стало с его девушкой?
- Умерла, - нехотя бросил Гвидо, изумленно посмотрев на меня. – Ты удивительная, Кьяра. Я сообщил тебе, что ты стала наследницей целого состояния. Дом, набитый антиквариатом, плюс виноградник с оливковой рощей. А ты никак не отреагировала. Только смутилась. Зато шашни Бруно в молодые годы тебя заинтересовали!
- Таковы все женщины, господин Гвидо, - надула я губки. – Любовь для них главнее денег.
- Ты одна такая, - расхохотался мой муж, наклоняясь ко мне с поцелуем. – Одна-единственная на белом свете. Вот поэтому все мужики в округе слетаются к тебе, как пчелы на мед. Я скоро сойду с ума от ревности…
- Вот прям все мужчины Италии? - улыбнулась я. – Или только Лигурии?