«Чем мог, помог, – хмыкнул я про себя, оглаживая мускулистый задок первой любовницы. – Красивым женщинам нужно законодательно запретить посещать фитнес-центры, -скривился я. – Пусть детей рожают, а не накачивают себе бицепсы и трицепсы. Вместо мягкой и округлой жопы сплошные мышцы. Будто мужика ласкаю», – поморщился я. Хотя такого опыта у меня не было.
Трахаться сразу расхотелось. Да и воспоминания о сиськах молоденькой Эстреллы уже сводили меня с ума. Я отправил Моник в ванную, а сам быстро написал Катарине, своей секретарше:
«Через десять минут позвони мне и сообщи, что нужно срочно прибыть на работу».
«ОК», – пришел ответ. В преданности и смекалке синьоры Катарины я не сомневался, твердо зная, что она выполнит все в точности.
А когда через десять минут в одном банном полотенце ко мне выплыла Моник, и я, изображая энтузиазм, принялся слизывать капельки воды с ее груди, раздалась трель сотового. Я уже собрался выдать секретарю небольшую премию за усердие, как заметил, что мне звонит Дани.
– Да, я слушаю, – резко бросил я. – Говори быстрее, Дани, я специально вышел из зала заседаний.
– Альдо, – заплакала моя невеста. – Никакого ребенка нет. Я не беременна. Тест оказался ложным, – пролепетала она, всхлипывая.
– Ты где? – рыкнул я, подскакивая с кровати и сбрасывая со своей груди руку Моник. – Я сейчас приеду, дорогая, – проворковал я ласково. – Заберу тебя домой.
– А как же твое совещание? – изумилась Дани.
– Подождут, – усмехнулся я и, наспех одевшись, скатился вниз. На ресепшене сунул пару мятых купюр толстому хозяину захудалой гостиницы, где несколько лет подряд мы встречались с Моник.
– Что-то вы сегодня быстро, синьор Сантино, – пробасил он, думая, что это и есть мое настоящее имя.
– Срочно вызвали, – пожаловался я. – Пришлось бросить Розу, а она только распалилась, – посокрушался я и незаметно подмигнул толстяку.
– Счастливого дня, синьор, – пробухтел он на прощанье.
Я сделал вид, что выхожу из маленького холла на шумную улицу, но в последний момент наклонился, будто бы хотел завязать шнурки. Толстяк поправил ширинку и поспешил наверх.
«Сюрприз, сюрприз, Моник», – мысленно осклабился я, представляя, как удивляется моя бывшая любовница, увидев в номере нашего жирного друга. Как он хватает ее за ногу и тянет на себя. Моник, конечно, визжит от возмущения. Но в гостинице нет постояльцев. Лишь только сам хозяин и его племянник. Представляю, сколько удовольствия получат эти крестьяне. Я сел в машину, завел двигатель и будто наяву увидел, как толстые пальцы проникают в вагину Моник, как она сама извивается под жирным мужланом, а потом затихает, понимая, что сопротивление бесполезно.
«Интересно, – про себя усмехнулся я. – Он ее лично отымет или позовет на помощь племянника? Завтра позвоню ей, и эта дура сама все расскажет. А мне придется ей заявить, что после того, как она стала неразборчива в связях, я бросаю ее. Брезгую, знаешь ли!»
Дани я нашел в приемном покое. Она пила какой-то сок и, завидев меня, глянула, как побитая собака.
– Альдо, – почти неслышно пробормотала моя невеста. – Говорят, что тест оказался просроченным. Такое бывает…
– Конечно, моя маленькая, – согласилсяя, целуя ее. Краем глаза заметив, что регистратор – молоденькая прыщавая девица, – улыбается во весь рот. Для закрепления эффекта пришлось прижать Дани к себе и прошептать на ухо всякие глупости. Она несмело подняла на меня глаза.
– Поехали домой, любовь моя, – попросил я и, взяв у нее номерок, лично пошел в гардероб. Нежно накинул на плечи своей избраннице пальто из розового мохера и осторожно, будто маленькую, повел ее на улицу. В одной руке у меня болталась сумка этой идиотки, а другая покоилась на талии. Дани выдавила из себя улыбку, прощаясь с персоналом.
А усевшись в машину, пролепетала чуть слышно:
– Прости меня, Альдо!
– Ты ни в чем не виновата, моя любовь, – заявил я, гладя ее по голове. А дорогой остановил машину около флористической лавки и купил цветы моей невесте. Белые розы и синие ирисы.
– Я так тебя люблю, Дани, – прошептал ей на ухо, поднимаясь в лифте. А дома, помог раздеться и лечь в постель.
Моя маленькая невеста оказалась растеряна и сбита с толку. Никак не ожидала от меня такого обращения. Видимо, она уже приготовилась к самому худшему. А тут любовь и ласка.
«Не угадаешь, что я предприму, девочка?» – про себя фыркнул я и со словами «тебе нужно отдыхать» направился к выходу.