- А как же платье и прочие приготовления? – удивилась я. – Ничего еще не сделано, дядюшка.
- Платья купим, - кивнул он. – Драгоценности тоже. Ты пока наслаждайся свободой и покоем. Скоро заявятся родственники и журналисты, начнут нас на части рвать. И все-таки я склоняюсь к тихой церемонии с минимумом гостей. Скажем, вариант: ты, я и мэр меня бы устроил больше всего.
- Наверное, меня тоже, - пробормотала я. – С моей стороны никого не будет, а ваших родственников я не знаю.
- Тогда так и решим, - подвел итог беседы Лукарини.- Тихо расписываемся в мэрии и сразу уезжаем в Чинква Терре. За это и выпьем! – провозгласил Гвидо, наливая мне в бокал красное вино. – Попробуй, это с наших виноградников, - объяснил он. – Неповторимый терпкий вкус. Настоящее красное сухое.
Он долго рассказывал о виноградниках, о грунтах и сезонных осадках, а я слушала завороженно, постепенно влюбляясь в своего будущего мужа.
- А это белое, - Гвидо снова наполнил мой бокал из другой бутылки. – Попробуй, Кьяра! Оно более сладкое. Десертное вино традиционной выдержки.
- Оно вкусное, - честно призналась я, и Лукарини наполнил мой бокал снова.
Как я добралась до постели, мне вспомнить не удалось. Видимо, Гвидо помог. Когда я немного пришла в себя, он лежал со мной рядом, гладил грудь через мятую блузку и повторял:
- Уже скоро, Кьяра!
День нашей свадьбы совпал с днем рождения моей матери, и я посчитала это добрым знаком. Утром с помощью Катарины я надела простое белое платье-футляр, распустила накрученные с вечера волосы и разложила их по плечам огненным каскадом. Оставалось лишь подкрасить тушью глаза, когда ко мне в комнату по-хозяйски вошел Гвидо.
- Волосы собери в прическу, - велел он. – Тицианов на нашей свадьбе не предвидится. И вот, надень, - протянул он мне бархатную коробку. Открыв ее, я уставилась на три ряда безупречных жемчужин, тщательно подобранных между собой. – Это бабкино, - пояснил Гвидо и, взяв ожерелье с бриллиантовой застежкой, аккуратно надел мне на шею.
- Блистательная невеста Гвидо ди Лукарини, - прошептал, собирая в пучок мои волосы. – Дайте шпильки, - скомандовал он прислуге. А потом, закрутив у меня на голове примитивную дульку, радостно воскликнул: - Готово!
От возмущения я чуть не задохнулась, но решила пойти на компромисс и выпустить тонкие прядки.
- Ты что делаешь? – предостерег Гвидо. – Сейчас же прекрати. Прическа должна быть гладкой. Никаких соплей по бокам. Это пошло, Кьяра. Теперь ты моя жена и обязана выглядеть соответствующе.
«Белое платье, такие же лодочки, правда, от Маноло, белые бусики, сливающиеся с платьем, и дурацкая зализанная прическа. Как училка из католической школы, - раздраженно подумала я и тут же мысленно передразнила Оливию: – Ты будешь самой счастливой невестой, дорогая! Как же! - усмехнулась я. – Счастье так и прет из всех щелей!»
- Что ты копаешься, Кьяра? – гневно воззрился на меня Гвидо. – Мэр нас полдня ждать не собирается.
Лукарини вручил мне небольшой букетик керамических цветов и под руку повел к машине. Мне хотелось кричать, брыкаться и, вырвавшись из лап Гвидо, удрать куда подальше. Но Оливия была совершенно права. Куда можно удрать от человека, если ему принадлежит весь мир, а у тебя нет ничего своего? Даже трусы и прокладки покупаются за его деньги.
На негнущихся ногах я проковыляла к машине, а там, усевшись рядом с Гвидо, почувствовала, как его ладонь скользит вверх по моей ноге, как под кружевом опытные пальцы нащупывают плоть и слегка водят по ней круговыми движениями. Мне хотелось откинуть руку и сжать посильнее ноги, но мой будущий муж выдал новое указание:
- Раздвинь ноги, Кьяра. Сейчас же.
Я не помнила, как мы доехали до мэрии. Водитель уже бежал открывать дверь со стороны Гвидо. Но он, сжав меня в объятиях, крепко поцеловал и только потом помог выйти из машины.
- Теперь ты выглядишь как счастливая невеста, Кьяра, - хохотнул он и, взяв за руку, повел на второй этаж, где в комнате, уставленной флагами, нас ждал мэр.
Наверное, этот человек никогда не изумлялся, умел сохранить лицо, но прежде чем он начал читать нам напутственные заповеди, ему пришлось наклонить голову, чтобы не выдать себя.
Мне хотелось закричать на весь зал:
«Мясо! Свежее мясо! Никем не тронутое и никогда не бывшее в употреблении! Налетай… Впрочем, уже занято! Да и какие могут быть причины, когда почтенный человек с полуседой башкой и взрослыми детьми, женится на девочке, едва достигшей брачного возраста. Не смог потерпеть хотя бы полгода или побоялся, что сбегу!»