Мысли опять перекинулись на Моник. Куда делась эта зараза? Лорин отбилась от рук. Моя тетка Мария постоянно жаловалась на нее и уже извела меня своими звонками.
- Скорей бы эту наглую девицу забрал к себе Гвидо, - заныла она в трубку. Я смиренно выслушал теткины вопли и предложил отправить младшую сестрицу в пансион. Отец не захочет жить под одной крышей с этой уродиной. Тем более что она поссорилась с Кьярой. А кто в нашей семье даже косо глянул в сторону юной жены отца, тот смело может отправляться на паперть просить милостыню. Милый папа денно и нощно заботился о будущем своей дражайшей Кьяры и уже не знал, какой еще трастовый фонд для нее организовать и какими акциями обеспечить.
«Похоже, малышка после смерти старого павиана станет одной из богатейших невест Италии, - хмыкнул я про себя, поднимаясь в лифте. – Нужно не выпускать красотку из вида. А то богатство семьи Лукарини плавно перетечет к какому-нибудь жиголо. Все в семью, - хохотнул я, открывая дверь своим ключом. – Может, помочь папочке отправиться к праотцам?» – глумливо усмехнулся я, входя в квартиру, и даже опешил на минуту.
Нигде не горел свет. Не доносилось ни звука.
- Дани! – крикнул я, решив, что моя сволочная жена демонстрирует свой гадкий характер. Я заглянул на кухню, где в свете соседского окна белели тарелки в раковине, потом отправился в спальню, про себя отметив, что ужин никто не удосужился приготовить.
Моя жена дрыхла без задних ног, а около кровати валялась пустая бутылка из-под виски.
- Дани, - свирепея, заорал я.- Дани!
Жена заворочалась и, сонно глядя на меня, вдруг заявила:
- Не волнуйся, Пепе, мой дурак еще на работе…
Кто такой Пепе, я не знал. И даже не подозревал, что моя послушная женушка наставляет мне рога. С кем? С каким-то Пепе! Но и дурака мне хватило за глаза. Я кинулся к Дани и принялся бить. Сначала мутузил ее по кровати, а потом скинул на пол и ударил ногами. Она орала, как будто ее убивают.
- Завтра отвезу тебя к отцу, - пригрозил я, покидая комнату.
- Вызови скорую, - прохрипела она. – Мне очень плохо.
- Ничего, - хмыкнул я. – Очухаешься и так.
Но через несколько минут оказалось, что скорую вызвали соседи. Полицию тоже. Дани увезли в больницу, а меня доставили в полицейский участок. Мне пришлось позвонить отцу и попросить его прислать адвоката. Папа никогда не отличался особым великодушием, но марать имя семьи никому не позволял. Поэтому минут через пятнадцать господин Фредо Муцио уже примчался в полицейский участок и ознакомился с делом.
- Все очень плохо, - поморщился он при встрече. – У Даниэллы оторвалась селезенка, и ее сейчас оперируют. Отец Дани уже звонил Гвидо. Тот пробует уладить дело миром. Естественно, вы разведетесь, и семья Лукарини полностью компенсирует Даниэлле лечение и дальнейшее восстановление, включая психологическую помощь.
- Она мне изменяла, - рыкнул я. – Я действовал в состоянии аффекта. Какой-то Пепе! Эта тварь сама проговорилась.
- Дело принимает другой оборот, и я доложу Гвидо, но, Альдо, о твоем освобождении под залог остается только мечтать. Ты хоть сам понимаешь, в какую задницу забрался, малыш? – брякнул Фредо и тут же повернулся к охране. – Позовите следователя, мы хотим сделать заявление.
Охранник кивнул и, дав знак напарнику присматривать за нами, как будто мы могли бы удрать из этого каземата, понесся к следователю. Он вернулся буквально через минуту и просто предложил:
- Пойдемте, вас ждут.
Вместе с Фредо мы вышли в коридор и не успели сделать и пары шагов, как навстречу нам показалась похожая группа. Задержанный и два конвоира. Только без адвоката. Когда мы поравнялись, я с трудом узнал в арестанте хозяина гостиницы, а он, разумеется, тут же узнал меня и заорал:
- Так вот же он! Этот господин! Если вы его взяли, почему меня до сих пор держите?!
Глава 19-2
Кьяра
Арест старшего сына знаменитого банкира Гвидо Лукарини переключил внимание журналистов с меня на Альдо. И довел моего мужа до сердечного приступа. Обвинение в убийстве Моник повергло нашу семью в ужас и заставило Гвидо подняться с постели и лично отправиться в комиссариат. За несколько дней я извелась от волнений. Молоко пропало, но это было меньшее из всех зол. В день икс я решила сопровождать мужа в Милан и, к своему собственному удивлению, настояла на этом. Всю дорогу до комиссариата Гвидо держал мою руку в своей. Он тяжело дышал и весь покрылся испариной, но все равно, несмотря на погожий день, надел костюм от Армани и галстук с бриллиантовой булавкой.