- Оденься я иначе, со мной никто не станет разговаривать, Кьяра, - печально усмехнулся он. – Считай это униформой.
Взяв мужа под руку, я храбро вошла в здание полиции, хотя ужасно боялась встретить там преступников или того же Альдо. Я уселась в коридоре и терпеливо ждала, когда от комиссара выйдет Гвидо. Даже воду и его таблетки прихватила с собой, а в телефон с помощью Лорин, поселившейся в нашем доме, вбила номер службы спасения. Ну и Микеле, наш водитель и ангел-хранитель, сопровождал нас повсюду.
Я снова задумалась о судьбе бедной Лорин. Девочка осталась без матери в свои четырнадцать лет. Плюс нелюбовь отца. И если Елену Гвидо боготворил, то Лорин просто не замечал. Мы с Каролиной и Лайзой, нянькой малышки, никогда не оставляли Елену одну с Лорин. Мало ли что придет в голову озлобленному на весь мир подростку. Я не настаивала на пансионе, а сам Гвидо, только оправившись после болезни, никак не мог разобраться с Альдо. Во что влип старший сын моего мужа, я не знала, но и спрашивать Гвидо не смела. Хватает ему и так волнений. От грустных мыслей меня отвлекли шаги. Кто-то шел по коридору. Я вздрогнула, увидев Альдо. Худого и бледного, с заросшей щетиной и кудлатой башкой.
«И это Альдо? Первый красавчик Милана?» – мысленно усмехнулась я, оказавшись с ним лицом к лицу.
Альдо с изумлением уставился на меня, никак не ожидая встретить.
- Кьяра, - прошептал он. – Кьяра? – и рухнул передо мной на колени. Попытался обхватить меня за ноги, но я отшатнулась. Тогда он прижал руки к груди и пробормотал чуть слышно:
- Кьяра, я ни в чем не виноват. Я не убивал Моник. Это чудовищная ошибка. Пожалуйста, поверь мне!
- Альдо, - прошептала я. – Мне хочется тебе верить, но нужно убедить следователей и судей в твоей правоте. Я могу только молиться о тебе, - пробормотала я чуть слышно.
- Молись, - кивнул он, поднимаясь. – Кроме тебя больше некому.
- Обещаю, - поклялась я. И в этот самый момент почувствовала единение с Альдо. Пусть он – преступник, но он сын моего мужа, и если мне удастся отмолить хоть часть грехов старшего сына Гвидо Лукарини, то и самому Гвидо зачтется при встрече со святым Петром.
На обратном пути Гвидо обнял меня и прошептал:
- Ты необыкновенная женщина, Кьяра! Твое великодушие не знает границ. Наверное, ты единственная в мире, кто согласился ходатайствовать перед Всевышним за моего сына.
- Только из-за вас, господин Гвидо, - пролепетала я, а муж довольно кивнул и пробурчал себе под нос:
- Придется вызывать из Америки Сержио. Иначе мой странный брат пустит нас по миру. Доверие к банку подорвано ситуацией с Альдо. Многие клиенты выводят вклады. Если так и дальше пойдет, останемся нищими.
- Нужно сделать заявление, - прошептала я, - что банк не имеет отношения к Альдо Лукарини.
- Мы сняли его с должности задним числом и на его место пока назначили Марио. Но хоть мой брат и весит центнер, но на двух стульях ему вряд ли удастся усидеть.
Я улыбнулась, уже довольная тем, что Гвидо начал шутить.
- Что-нибудь удалось выяснить? – спросила с надеждой.
- Комиссар пообещал мне провести дополнительное расследование. Но у Альдо дела плохи. Тело Моник нашли хозяева гостиницы и вызвали полицию. Они утверждали, что она встречалась с мужчиной. Но внутри Моник была обнаружена семенная жидкость хозяина гостиницы. Есть еще нестыковки по времени. А когда он опознал Альдо, все будто сошли с ума.
- Ему выгодно переложить вину на другого человека. Но если последним Моник принимала хозяина гостиницы, то, стало быть, Альдо ни при чем.
- Я так и сказал комиссару, - пробурчал Гвидо. – Он обещал лично контролировать каждый шаг дознавателей.
- А почему без вашего визита не могли обойтись? Даже мне понятно, что вина Альдо сомнительна.
- Ты умна, Кьяра, - кивнул мой муж и добавил печально: – Комиссар сделал для меня исключение. Обычно он не принимает родственников подозреваемых в убийстве.
- А почему принял вас? – улыбнулась я, заранее зная, что мне ответит муж.
Гвидо отмахнулся и с улыбкой заявил:
- Мы учились в одном классе.
- Повезло Альдо, что он ваш сын, - пробормотала я. – Вы должны выступить по телевизору и всем рассказать, что ваш сын невиновен.
- Пока нельзя, Кьяра, - впервые со времени болезни рассмеялся муж. – Пока идет следствие, ничего говорить нельзя.