«Если Кьяра умрет, - подумалось мне, - папа долго не протянет. И на кого тогда свалятся дети: две моих сестры и племянница?»
Я участливо наклонился над отцом и прошептал:
- Принести тебе что-нибудь, папа?
Старый павиан лишь мотнул головой и обронил обреченно:
- Молись. Моя Кьяра молилась за тебя. Теперь твой черед.
Я кивнул и, бросив Сержио: «Присмотри за ним!», отправился в церковь, расположившуюся напротив. Там горел свет и прислужницы наряжали зал к празднику. День памяти Святой Марии Розарии! Я оглянулся по сторонам и, заметив молодого священника, шагнул к нему.
- Падре, - нетерпеливо бросил я. - Я прошу вас о помощи. Моя любимая на грани жизни и смерти. Помолитесь вместе со мной, прошу вас! Я пожертвую храму тысячу евро.
- Не все меряется деньгами, сын мой, - священник строго кивнул и быстро прошел к амвону. Встал на колени. Я опустился рядом и достал свои старые четки. Я молился истово и мощно. Каялся, просил прощения и снова умолял Всевышнего спасти Кьяру, а закончив, поблагодарил насупленного священника и обронил мимоходом:
- Сейчас сниму в банкомате деньги и вернусь.
- Вы – Альдо Лукарини? – узнал меня падре. – Муж Даниэллы Роззини! – он уже не спрашивал, а обвинял.
- Да, - кивнул я. – Эта блудница - моя жена. К счастью, бывшая.
- Вы издевались над ней, - запальчиво бросил священник.
- Откуда такие сведения, падре?
- Элла - моя кузина, - проскрежетал он, еле сдерживаясь, и добавил раздраженно: - Вы нежеланный гость в наш храме, синьор Лукарини.
Я воздел руки к потолку, выложенному замысловатой мозаикой, и улыбнулся глуповатому попу.
- Церковь есть дом божий, падре. И не вам судить, кто здесь желанный гость, а кто нет, - отрезал я и поспешил к выходу с видом оскорбленной добродетели. Мой крестный кардинал Канторини мог бы мною гордиться.
«А кстати, - мысленно одернул я сам себя, пересекая площадь и снова взбегая по ступенькам клиники. – А не позвонить ли дорогому Алессандро, пусть поручит провести беседу с кузеном Дани!, - решил я. - А обещанную тысячу пожертвую, только бы миновала опасность».
Я вгляделся в серые лица отца и Сержио и, заподозрив недоброе, метнулся к ним.
- Врачи выходили? Что говорят?
- Отравление неизвестным ядом, - проскрежетал отец. – Кто-то на поминках отравил мою Кьяру.
- Как она?
- Состояние стабильно тяжелое. Врачи промыли желудок. Но яд уже попал в кровь…
- Позвони синьоре Лючии, - тут же велел я. – Без нее нам не справиться. Может, старая ведьма знает какое-то противоядие.
- Она сестра твоего крестного, - напомнил мне отец, будто я этого не помнил. Но Лючия была единственным человеком, способным сейчас помочь Кьяре. Кто кроме нее в Италии знает все о ядах и противоядиях?
- Точно, - пробурчал старый павиан и принялся названивать Вито Канторини, единственному сыну Лючии.
- Они сейчас прилетят на вертолете, - пробормотал отец, а на его глазах выступили слезы. – Никогда не думал, что попрошу помощи у Лючии.
- Старая карга недолюбливает тебя, - осторожно хмыкнул Сержио.
- Она весь мир недолюбливает, кроме своих дорогих мальчиков, - поморщился папа. – Но если медики не смогли определить яд и подобрать противоядие, то, может, у Лючии получится. Альдо, Сержио, - отец строго глянул на нас с братом, и я снова увидел властного и жесткого человека. – Езжайте домой и опросите всех, кто присутствовал на поминках. Начните с Лорин. У нее хорошая память на лица. Пусть вспомнит все детали. Кто с кем сидел и, самое главное, кто подходил к моей Кьяре! В полицию уже передали информацию. Они возбудят уголовное дело, но я хочу сам докопаться и покарать виновного. Езжайте! – велел он. – Сейчас приедут Канторини, и я не останусь один. Времени мало.
Глава 20-3
Мы с братом кивнули одновременно и, как по команде, прикоснувшись к сухой морщинистой щеке, поспешили на выход. Я снова сел за руль и гнал папин Майбах, будто за мной гонятся все служители ада. И только подъезжая к повороту на Флоренцию, заметил, что бензина в баке почти не осталось. Пока заправляли машину, а Сержио лениво посматривал на стрелку счетчика, я выскочил из Альфа Ромео и понесся в сортир. А на обратном пути попал под насмешки каких-то молодых уродцев, прикативших на старом драндулете.
- Смотри, Пепе, - заржал один. – Сейчас модно ходить по улицам в шелковых пижамных штанах!