Задним умом я понимала, что Альдо Лукарини прибыл в дом отца по своим делам, но непререкаемый тон Гвидо заставил меня вскочить с кровати и броситься в ванную. Когда я вернулась в спальню, муж позвал меня из гардеробной.
- Кьяра, иди сюда!
Я вошла в просторное помещение с двумя окнами и застыла в изумлении. Гвидо держал в руках два трикотажных платья. Одно - голубого, другое – зеленого оттенка.
- Вот думаю, - пробормотал он, - какое лучше соответствует случаю?
«А что тут думать? – хотелось крикнуть мне. - Они совершенно разные».
Нежно-голубое было значительно выше колен, с глубоким декольте и запахом, отделанным объемной жатой оборкой из плотного шелка, а зеленое в крупные цветы - обычной длины с вырезом лодочкой и прямой юбкой. Мне казалось, что Гвидо остановит свой выбор на втором платье. Но муж протянул мне первое и бросил предостерегающе:
- Белье не надевай!
- Совсем? – удивилась я, все-таки посторонний мужчина увидит сквозь тонкий трикотаж мою грудь, не стесненную бюстгальтером.
- Ничего, Кьяра, - как для невменяемой, повторил Гвидо. – Ни трусов, ни лифона.
Когда уже я оделась и пыталась собрать в хвост волосы, муж подошел ближе и, раздвинув в стороны треугольный вырез, выпустил на свободу мои упругие груди. Сжал до боли соски, удерживая их до тех пор, пока они снова не превратились в горошины. Затем поправил на мне платье и удовлетворенно кивнул.
- Хорошо, Кьяра, очень хорошо! Теперь сядь на кушетку и раздвинь ноги, - велел он, доставая из ящика какую-то баночку. Присел на корточки около моей распахнутой вагины и принялся тщательно втирать в клитор тягучую жирную мазь. Тот сразу запульсировал, и я чуть не задохнулась от накатившего возбуждения.
- Хорошая девочка, - повторил Гвидо, растирая остатки мази по низу моего живота и ягодицам. Я снова охнула, но муж, обув на меня новые замшевые балетки от Маноло, поставил как куклу на ноги и подтолкнул к двери.
- Теперь ты готова к приему гостя, дорогая, - усмехнулся он и пояснил негромко. – Мужчины любят мериться членами. Так вот, у меня всегда больше, чем у Альдо. Больше денег, больше влияния. Он – неудачник, а я женат на самой прекрасной женщине. У него в штанах точно встанет, как только увидит тебя. А твои твердые сосочки сообщат ему, что ты готова. Для меня. Пойдем, милая, гость заждался.
Под руку с Гвидо мы спустились в гостиную на первый этаж. Молодой широкоплечий блондин, лениво перебирающий что-то в своем телефоне, резво поднялся навстречу. И замер, уставившись на меня такими же серыми, как у отца, глазами.
- Альдо Лукарини, - пробормотал он, взглядом раздевая меня.
- Кьяра Лукарини, - гордо представил меня муж и добавил сдержанно. – Моя жена.
- Твоя жена, - будто завороженный, повторил Альдо, снова опускаясь в кресло. Муж выбрал диван напротив и, усевшись, притянул меня к себе на колени. Дурацкий запах поехал в сторону, обнажая бедро и явно указывая на отсутствие белья. А еще идиотская оборка встала колом. Муж огладил меня по груди и аккуратно пересадил на диван, поправляя полы платья.
- Что привело тебя ко мне, Альдо? – напыщенно осведомился он, взяв мою руку в свою. – Уж точно не желание поздравить нас с законным браком.
- Я не знал, - мотнул головой мой новоявленный пасынок. – Иначе бы принес букет для прекрасной новобрачной.
Меня прошиб холодный пот. Такой красавчик, как Альдо, назвал меня прекрасной! Но тут же я почувствовала нарастающее жжение в промежности. Пульсировал клитор, а внутри сжималась тугая спираль.
«Член! – взмолилась я мысленно. – Мне нужен член Гвидо внутри меня. И желательно поскорее!»
Но муж, вольготно откинувшись на подушки, сидел, нога за ногу, и о чем-то болтал с сыном. Я обняла его руку и, положив голову на плечо Гвидо, могла только думать о своем клиторе и влагалище. Мечтать, когда мой сиятельный супруг засунет туда хотя бы пальцы.
- У нас медовый месяц, Альдо, - отмахнулся от сына Гвидо, заметив, что я задрожала. – Мы хотели бы уединиться. Моя девочка уже изнывает, - хвастливо заметил он. – Ступай, мой дорогой. Слияние обсудим, когда мы с женой вернемся из Чинква Терре.
- Сколько лет Кьяре? – ошарашено поинтересовался Альдо, поднимаясь из кресла.
- Восемнадцать, - отрезал Гвидо. – У нас брак по любви.
- Пусть будет так, - неопределенно хмыкнул Альдо.
- Что скажешь, Кьяра? – усмехнулся супруг, обнимая меня.
- Я люблю вас, господин Гвидо, - пролепетала из последних сил я, преданно, как собака, заглядывая в глаза супруга. – Я обожаю вас, мой господин.