Толлегеттерриан согласился.
— Так что, за знакомство, что ли? — провозгласил, наконец, Иваныч, поднимая стакан.
Бобрусев выдохнул и осушил свой.
— За знакомство! — повторил Толлегеттерриан, но к водке не притронулся.
— Ты, это, Анатолий, может болеешь чем, что пить нельзя? — Иваныч опустил стакан.
— Нет, я не болею.
— Так вроде бы уже и не за рулем сегодня, чего ж не выпить?..
— Да в лом ему с простым народом,' — догадался Бобрусев. — Они ведь…
Иваныч предостерегающе поднял руку, прерывая своего приятеля.
— Нет, мне не в лом, — просто ответил Толлегеттерриан. — Я уважаю вас в той же мере, в какой вы ува» — жаете меня.
— Значит не уважаете… — будто не слыша его слов, перешел на «вы» Иваныч. — Ну, тогда и я пить не буду.
— А я? Я тоже пить не буду, — обиженно заявил Бобрусев. Он налил в свой стакан и поставил его рядом со стаканом Иваныча.
Ни слова не говоря, Толлегеттерриан встал и направился к своей машине.
— Во Бог другана послал, — посетовал Бобрусев, — мы к нему как к человеку, а он… Не, скотина он натуральная. Скотина и есть…
— Да погоди ты лаяться‑то. Возвращается вроде.
Действительно, гость вернулся с небольшой прозрачной коробочкой в руках. Сел, достал из нее розовую таблетку, бросил ее в рот и, разжевав, проглотил. Затем, к немалому удивлению приятелей, взял свой стакан и тоном Иваныча объявил:
— Так что, за знакомство, что ли?.. — на манер Боб- русева он запрокинул голову, влил в себя содержимое стакана и занюхал тыльной стороной ладони.
— Вот это я понимаю! — одобрил Бобрусев, — вот это совсем другое дело! Наш человек, Толян.
— Молодца, — поддержал Иваныч и торжественно, точно геройски заслуженную награду, вручил ООНов- цу малосольный огурчик.
Прежде, чем закусить, тот погонял языком за щеками, облизал губы:
— Так… Сорокапроцентный раствор этилового спирта… — забормотал он, — плюс неизвестная пища… — произведя в уме некоторые вычисления, достал свою коробочку и разжевал еще одну таблетку; после чего бодро захрустел огурцом.
Застолье умиротворяло и настраивало на благостный лад, но вопросы оставались.
— А вот скажите, Анатолий… — Иваныч отставил пустую тарелку. — Ну имя у вас необычное — ладно, представляете здесь объединенные нации — хорошо, ну, а родом‑то вы откуда: наш или как?..
— Я родился далеко… Очень далеко отсюда… Хотя мои предки жили именно здесь…
— Вон оно что… Это вы из бывших, выходит.
— Еврей, что ли? — попытался угадать Бобрусев.
— Ну что ты в самом деле! — хлопнул себя по коленке Иваныч. — Чуть что, все у тебя евреи… Давай‑ка, лучше разлей еще по единой. Да рыбки‑то, рыбки Анатолю еще подложи. А вы, землячок, не стесняйтесь. У нас еще много чего с собой припасено. Вон — полведерка шашлыка намариновано…
Следующий тост, воспитанный в духе интернационализма, Иваныч предложил выпить за не простую, но очень важную работу Организации Объединенных наций в лице ее представителя Анатоля, который, спасибо ненадежности импортной техники, попал в эти места и составил им с Бобрусевым такую замечательную компанию. Как водится, тостуемого заставили выпить до дна.
После этого Толлегеттерриан погрузился в себя. Там, в недрах его «я», шла упорная борьба, результатом которой явилось следующее откровение:
— Послушайте, — сказал он, — это не то, что вы думаете! Я не имею права говорить о себе правду, я даже не имею права вступать с кем бы то ни было в контакт, находясь здесь, но вам я скажу…
Вкратце, исповедь Толлегеттерриана сводилась вот к чему: он, действительно, представитель Организа
ции Объединенных наций, но не земной, а галактической. Эксперт комиссии по развивающимся цивилизациям. Планета Земля является закрытым объектом — карантин созревания. Его задача, как эксперта, наблюдать за процессом развития землян и давать рекомендации комиссии о дальнейшей судьбе планеты. Лично они, Бобрусев и Иваныч, очень симпатичны Толлегеттерриану, да и земляне в целом ему нравятся, чего он не может сказать об отношении к ним своих коллег по комиссии. Их основной аргумент — несоблюдение многими жителями Земли десяти заповедей гражданина Объединенной галактики — ему, что называется, крыть не чем. Поэтому обе его служебные записки о необходимости перевода нынешней земной цивилизации на другой уровень галактических отношений успеха не имели. И, видимо, еще очень не скоро его комиссия примет решение об объявлении Земли открытой планетой. Ну, а машина, из‑за поломки которой он здесь оказался, это его космический катер. Земляне очень смешно называют такие катера «летающими тарелками». Вот такие дела…