— А как с этим на западе?
— Все то же самое. Не лучше и не хуже. — Вадим вздохнул. — Но если говорить по сути, то детишек спасать можно. Тут как раз ничего сложного. Обычный гипноз и картинки по Броудхайму.
— В смысле?
— Это значит, что для начала я нарисую Веронике ряд симпатичных картинок и внушу ей, что жизнь значительно интереснее смерти. Пусть полюбуется египетскими пирамидами, полетает над горами Тянь-Шаня, поплавает в океане. А для наглядности — это уже в последних сеансах — попробую нарисовать девочке и смерть.
— То есть?
— Проще говоря, напугаю до коликов и заставлю понять, что смерть — штука мерзкая и страшная. — Вадим невесело улыбнулся. — Иными словами, вволю попутешествовав по горам и морям, она у меня очутится по ту сторону, возможно, мученически умрет, получив прекрасную возможность взглянуть на жизнь с той стороны.
Сергея невольно передернуло.
— А ты сам-то знаешь, как она выглядит жизнь по ту сторону?
Ответ Вадима прозвучал бесстрастно:
— Представь себе, знаю…
— Эй, любители танатологии, кончай дискуссию! — Шматов заозирался по сторонам. — Кажись, приехали на место. Коляныч, тормозни-ка возле того знака.
На осмотр инкассаторского броневика Дымов затратил не более получаса. Особое внимание уделил темным пятнам на потолке и дверцах. Даже потер их пальцем. Вызванный из банка сопровождающий, чуть прихрамывая, следовал за ним, скучно и заученно (наверное, уже в двадцатый раз!) рассказывал об ограблении. Как ехали с напарником по маршруту, как начали сворачивать на перекрестке, как неожиданно сверкнула по глазам вспышка…
— Точечная? — переспросил Вадим.
— Что?
— Я спрашиваю, вспышка была точечная? Что вы видели сразу после ослепления? Дугу или спираль?
— Так ведь как я мог видеть… — охранник споткнулся. — Ах, вон вы о чем.
— О том самом. Когда по глазам бьет фотовспышка, сетчатка еще секунд пять-десять сохраняет изображение источника света. Вот я и интересуюсь, что вы видели?
— Хмм… На нас ведь тогда сразу накинулись, хотя… Пожалуй, и впрямь что-то вроде спирали я разглядел. Только не кривой, а вытянутой. Что-то вроде палочки.
— Понятно, — Вадим забрался в кабину, огладил пальцами баранку руля. Все равно как пианист — клавиатуру. — Машиной управлял ваш товарищ, а вы сидели справа от него, верно?
— Ну да, это мое обычное место.
Поерзав, Вадим выбрал какое-то особое положение, на некоторое время замер.
— Если вы думаете…
— Тихо!
Голос Дымова ожег подобием плети, и охраник испуганно смолк. Экстрасенс сидел в салоне, зажмурившись, и трое людей напряженно следили за его лицом.
— Так, забавно… А теперь дайте мне вашу руку.
— Зачем?
— Не бойтесь, не откушу.
Охранник замороженно приблизился к машине, поднял правую руку. Не раскрывая глаз, Вадим безошибочно поймал его кисть, как-то по-особенному стиснул.
— Вспоминайте, дорогой, вспоминайте!..
От внимания Миронова не укрылось, как дрогнули колени инкассатора. Лицо охранника покрыла смертельная бледность.
— Да не бойтесь вы так. — Дымов открыл глаза, устало взглянул на своего подопечного. — Вас вполне можно было понять.
— О чем вы?
— Все о том же. Не хотите объяснить, почему вы хромаете?
— Так это… Зашиб колено.
— Могли бы сразу показать. Я ведь врач, в суставах кое-что понимаю.
Резким движением инкассатор вырвал руку у Дымова.
— Не надо. У меня все уже прошло.
— Быстро однако! — Вадим выбрался из салона, спрыгнул на асфальт. — И все же я вам помогу.
— Еще чего! — охранник отшатнулся от него, но экстрасенс поднял правую ладонь, и мужчина остановился.
— Вот так. Не волнуйтесь и не сердитесь. Думаю, это в ваших же интересах. — Дымов сделал шаг вперед, медленно опустился на корточки. Рука его, скользнув по бедру инкассатора, остановилась на уровне колена.
— Расслабьтесь. Я действительно не кусаюсь…
Ладонь его начала выписывать замысловатые фигуры. Движением ваятеля, работающего с глиной, Вадим переместил руку чуть выше и вновь вернулся вниз.
— Ну вот. Теперь ваша легенда будет выглядеть более убедительно. И предупредите своего напарника. Похоже, он настоящий друг. За таких следует держаться двумя руками.
Инкассатор ошеломленно кивнул.
— Пожалуй, нам пора, — Вадим, не оглядываясь, направился к милицейским жигуленку.
— Эй! Я что-то не понял! — Миронов нагнал его уже возле машины. — Ты можешь нам что-нибудь объяснить?
— Могу. Только для начала давайте заберемся в кабину.
Недовольно сопя, офицеры забрались в тесный салон. Водитель Николай, опять по обыкновению что-то жующий, привычно завел движок.
— Ну?
— Так вот, уважаемые мои пинкертоны, туфта этот ваш броневик.
— Как это туфта?
— А так. Кто-то сработал под Палача, и надо признать — довольно неплохо. Из этого следует, что в вашем отделе имеется утечка. Некие ренегаты сдают вас вашим же противникам.
— Да где их нет-то! Ренегатов этих!
— Я только хотел сказать, что никакой мистикой здесь не пахнет. Сначала охранников ослепили мощной галогенкой, потом отравили сонным газом, наставили пятен из копоти и сажи, а после забрали деньги.
— Да как забрали-то? Как?! Тут ведь замки, коды!
Вадим сумрачно вздохнул.
— Не все ли вам равно?
— Конечно, не все равно! Что ты такое городишь!
— Ну, хорошо, объясню более популярно. Этих ребяток заманили в ловушку и вынудили подыграть бандитам. Устраивает такой ответ?
— Нет. Нам нужны подробности!
— Главная подробность заключается в том, что этот охранник сам выскочил из машины.
— Сам?
— Да, сам. Бедолага ринулся выручать похищенную супругу. А вместо этого схлопотал в бедро пулю. И коды ваши ему пришлось выложить. Иначе расстреляли бы и жену, и напарника. — Дымов повернул голову, взглянул в глаза Шматову. — Знаешь, капитан, формально он виновен, а чисто по-человечески — вроде как и нет. И хотели бы вам все рассказать, да боятся. Вы же разбираться не станете — посадите к чертовой матери — и все дела. А начальник охраны у них — тот еще зверь. Поставит на счетчик и спишет похищенное, как долг. Квартиры заберет, имущество опишет. А они тоже люди. И жить им как-то нужно, и семью кормить.
— Погоди, погоди! — Миронов потрясенно взлохматил шевелюру. — И ты все это узнал, посидев немного в машине?
— Я узнал это, взяв его за руку. Когда человек чего-то боится, все его страхи сами рвутся наружу. Так что при непосредственном контакте подобная телепатия не столь уж сложна. Ну, а этот парень боялся — да еще как! Его ведь до сих пор держат на мушке. Во всяком случае, так ему сказали те подонки. Дескать, если проболтается, потеряет жену. Вот и судите его по своим милицейским законам.
— А с ногой его ты что сделал?
— Так, пустяки. Небольшая терапия. Сами видите, как он прихрамывал. И то удивительно, что с таким огнестрелом заявился на работу. А я его чуточку подлечил. Как ни крути, пулевое отверстие — улика. А зачем парню лишние неприятности?
— Выходит, ты его пожалел?
— Верно, пожалел.
— Ну, а как тогда быть с законностью, с похищенными деньгами, с заявлениями терпил?
— А никак. — Вадим усмехнулся. — Видишь ли, капитан, тут мы опять упираемся в вилку, и приходится выбирать. Либо мы губим парней, либо не губим. При этом истинных виновников мы в состоянии наказать при любом раскладе.
— Ты уверен, что при любом?
— Абсолютно. Все, что мог вам поведать инкассатор, теперь расскажу я. И даже значительно больше.
— Как это?
— Да так… Ум видит одно, глаза — другое, тело — третье. Я попытался разговорить его тело, и кое-что, кажется, узнал.
— Бред какой-то! — Шматов фыркнул.
— Бред там или не бред — это время покажет. А топить ребят все-таки не стоит. Играть в героя со стволом у виска, да еще когда тебе угрожают смертью близких, сможет далеко не каждый. Собственно говоря, это даже не предмет героизма. Тут иные материи работают.
— Какие еще, к черту, материи!
— Более тонкие. — Вадим улыбнулся. — Например, любовь к людям, которых ты спасаешь.
— По-твоему, это все оправдывает?
— По-моему, да.
— Ну, еханый бабай! Вляпались — так вляпались! — Шматов сердито засопел. — Воспользовались, называется, услугами экстрасенса!
Миронов задумчиво посмотрел на напарника.