Мужчина садится, устремляя взгляд куда-то в пол, словно желая избежать неприятного разговора
– Вы проведи томограмму головы? – не выдерживаю я неизвестности. – Что она показала?
Доктор делает глубокий вдох, словно ныряя в неведомые глубины, и произносит:
– Сильный ушиб головы, полученный фрау Вебер во время аварии, привел к торможению в коре головного мозга с распространением его на подкорку и нижележащие отделы центральной нервной системы... Реакция на внешние раздражители почти отсутствует... Глубина и частота дыхания нарушены, – новый глубокий вдох. – Ваша жена впала в кому, герр Вебер. Мне очень жаль, – все это произносится быстро и четко, почти механически, и я с ужасом спрашиваю себя, неужели и сам однажды стану таким же, подобным доктору Хоффманну, роботом. Становится жутко почти до крика... Возьми себя в руки, одергиваю самого себя, пытаясь осмыслить услышанное.
– Кома?! – слабо отзывается Маттиас Вебер почти бесцветным, с оттенком истерии голосом. – Что это значит? Она придет в себя... когда–нибудь? Когда?!
– Ее мозг спит, герр Вебер, – отзывается доктор Хоффманн. – Можно сказать, это защитная реакция организма: он замедляет все процессы, пытаясь минимизировать ущерб, который ему причинен... Ответить же на вопрос о том, как скоро человек может выйти (и выйдет ли вообще) из коматозного состояния практически невозможно: у каждого это индивидуально и не подлежит прогнозированию. Можно только ждать и надеяться...
– Ждать и надеяться, – повторяет за ним Вебер, опустив плечи еще ниже, словно груз этой новости придавливает его к земле.
– Но есть еще кое-что, что нам следует обсудить, – продолжает доктор, игнорируя состояние мужчины. – Не знаю, известно ли вам об этом, только ваша жена была беременна...
Ни один мускул на лице его собеседника даже не дергается, и я понимаю, что он знает об этом факте.
– Была? – спрашивает он только. – Она потеряла ребенка?
– Это удивительно, но, нет, ребенок жив. Ему примерно недель десять, не больше, – доктор Хоффманн, казалось, тяготится ролью печального вестника. – Но, к сожалению, должен сообщить, что сохранение беременности в подобном состоянии вашей супруги крайне проблематично, к тому же это может повлечь определенные нежелательные последствия для самой пациентки. Обычно в таких случаях мы советуем аборт, как единственно верный вариант...
Для осмысления этой информации мне хватает ровно трех целых трех десятых секунды, а потом я вдруг говорю:
– Но ведь известны случаи, когда женщины, находящиеся в коме, вынашивали абсолютно здоровых детей, – смотрю прямо в уставшие глаза доктора. Читал об этом, когда-то давным-давно, еще будучи на втором курсе, и теперь эта информация всплывает в моем мозгу, светясь синим неоновым светом, подобно вывеске известного казино.
– Да, бывали такие случаи, – соглашается доктор Хоффманн. – Но это скорее исключение, нежели правило... И в любом случае решать родным пациентки, в данном случае мужу, – он делает особое ударение на последнем слове. – Но я бы все-таки не советовал сохранять эту беременность – нельзя быть абсолютно уверенным что и как повлияет на человека в коматозном состоянии... Человеческий мозг – очень тонкая материя, функционирование которой до конца не изучено, а беременность – дополнительная нагрузка на организм женщины, даже в обычном его состоянии, а в данном случае...
Будущий отец – возможный будущий отец – кивает в такт словам доктора.
– Да, вы, конечно, правы, доктор, – Вебер тяжело сглатывает. – Я бы не хотел рисковать здоровьем супруги... Она и без того была женщиной нервной, склонной к эмоциональным перепадам настроения, а теперь...– Он замолкает, поняв, должно быть, что говорит о жене в прошедшем времени, словно она уже умерла, а о мертвых не принято говорить плохо, да и вообще...
На его счастье, в этот момент в дверях палаты появляются две медсестры, толкающие перед собой кровать с его супругой, которая бледная и бесчувственная лежит под белой же простыней, почти сливаясь с ней, словно призрак. Ее голова плотно забинтована, и я догадываюсь, что ее каштановые волосы обриты почти полностью. И это меня до странности печалит... Бедная женщина! Сердце в очередной раз делает головокружительный кульбит – хочется взять эту восковую руку в ярко-синих прожилках вен и прижаться к ней лбом, пообещав, что всё будет хорошо, что я не позволю случиться ничему плохому... Но в любом случае, такие действия являются прерогативой ее мужа, не меня, Марка, тот же стоит, как истукан, и кажется таким же бесчувственным.