Второй этаж здания был весьма однообразным. Несколько игровых, гостиная с большим советским телевизором, спальные комнаты по пять — шесть кроватей, и серость, серость, серость. В некоторых помещениях висела старая, рабоче-крестьянская символика, что придавало месту еще более забытый вид. Кроме всего перечисленного был на этаже еще и музей детства, этакая «комнатка пионера», в которой произойдут необычайные события. Но не буду забегать вперед. Всему свое время.
Где-то минут через двадцать после начала экскурсии, в голове вспыхнул вопрос, и я спросила:
— А где дети?
— Скоро будут. На экскурсию их повезли. Министерство показуху устраивает, — взглянув на часы, сказала Анжела, и чуть промедлив, добавила:
— Да и не дети это. По крайней мере, не обычные.
Спустившись вниз, девушка продолжила экскурсию. В отличие от верхнего, на первом этаже помещения носили более практичный характер. Несколько складских, прачечная, приемная и директорская, кабинет главврача, комнатушка сестры-хозяйки, и, наконец, ставшая моим последним оплотом — общая столовая. Кроме этого, в дальнем крыле находился спортзал который, по словам Анжелы, был гордостью учреждения. Однако тогда, до гордости мы так и не добрались.
Где-то за окном просигналила машина.
— Приехали, — как-то невесело сообщила моя новая коллега.
Через пару минут после сигнала зашумели голоса. Шум нарастал и едва слышно доносились до меня выкрики руководителей групп. Девушка взяла меня за руку и повела в сторону актового зала.
— Тебя представят. Не волнуйся, — заметив мою нервозность, пропела Анжела.
Зал торжественных мероприятий встретил нас жалобным скрипом. Скрипом, закрывающихся за спиной дверей и запахом сырости. Тогда, я не на шутку испугалась многоголосого потока детей, но вопреки моим ожиданиям, шум остался за пределами помещения. Слегка успокоившись, я осмотрелась. Зал не сильно отличался от прочих частей интерната. Тот же печальный дух прошлого, те же чувства витали в воздухе. На деревянном помосте в центре зала стояли люди. Некоторых из них я уже видела прежде. Две молодые секретарши по-прежнему о чем-то беззаботно хихикали. Директор учреждения махнул мне рукой и я подошла к помосту. Кроме вышеописанных персонажей в зале по разным кучкам толкалось еще с десяток людей, но видела тогда я их впервые. Анжела не пошла со мной на сцену, бросив в след:
— Тебе все объяснят.
Объяснили действительно все и быстро. Мероприятие носило формальный характер и приурочено было к открытию выставки «мое детство», куда утром детей и возили. Моя задача была дождаться приглашения, подняться на сцену и представиться.
— Елена Андреевна, вам все понятно? — поинтересовался мой новый шеф.
— Да, Станислав Игнатьевич. Все ясно, — ответила я и спустилась в зал.
Найдя глазами Анжелу, я пошла в ее сторону. Девушка заняла места в конце зала, фривольно откинувшись на стуле. Это были не самые лучшие места, но наличие спинок оправдывали выбор моей коллеги, так как передние ряды были заставлены деревянными лавочками. Когда я к ней подошла, директор властно попросил в микрофон рассаживаться, и кучкующийся персонал детского дома поплелся на свои места. Я села рядом с коллегой по несчастью и тут же открылись двери актового зала.
Вслед за скрипом в помещение ворвался, испугавший меня прежде, многоголосый шум. Неровным строем дети входили в зал, а суетящиеся руководители (две женщины среднего возраста), отработанными голосами старались ту толпу организовать. Наконец, юные сироты приутихли и струйками, как по отработанному сценарию, потекли на свои места.
Сто пять человек — вот, сколько их было. Когда Анжела вела инструктаж на втором этаже — она неоднократно повторяла эту цифру. Сто пять детских душ — не так уж много, но для кошмара, как покажет время, этого количества хватит с лихвой. Моя коллега была довольна тем, что детский дом не расширяют, а мое вступление в должность ее радовало еще больше.