— Произошло, говорите.… Да еще и батюшка здесь, значит меня ожидает нечто интересное, — Измученно улыбнулась девушка, и, достав из ящика блестящий шприц, добавила: Я остаюсь. Через часик буду с вами.
Из рук выпал шприц, и ее глаза закатились.
…Мягкое, убаюкивающее тепло разлилось по телу девушки. Кровеносная система понесла яд по всем направлениям. Последовал выброс гистамина, и Бодрова ощутила такое желанное чувство подъема и окрыленности. Героин продолжал свое победное шествие, и, достигнув непреодолимого для простых опиатов барьера между кровью и нервной тканью мозга, проникнул прямиком в серое вещество.
От прикосновения старого друга опиатные рецепторы задрожали. Они уже давно разучились работать самостоятельно. Без героина организм уже давно разучился радоваться, и вот, очередная доза живительного яда вернула рецепторы к работе.
В глазах Евы тысячами искр рассыпались разноцветные узоры. Она видела силуэты, которые распадались яркими лоскутами, видела небо, по которому бежали белогривые волны. Видела счастье…
Глава 16
Записки с того света: Начало третьего
Тяжелая дверь открылась на удивление бесшумно. Войдя в проем, я шагнул в темноту. В отличие от коридора позади меня, во вновь обнаруженном помещении света не было. И видимая область, освещенная проникшим аварийным светом, была ничтожно мала. Все что я мог тогда разглядеть, это уходящие во тьму стальные стеллажи, стоящие вдоль обеих стен. Я знал, что это помещение — одно из хранилищ нашего корпуса. Однако сам я прежде никогда туда не заглядывал. Это была особая, охраняемая зона научного центра. Вся важнейшая документация, включая личные дела сотрудников, годами пылилась на тех полках. Не менее важны были и бесчисленные отчеты о проведенной работе, некоторые из которых носили секретные грифы. Но тогда для меня, конечно же, все это не имело никакого значения. Единственная мысль, навязчиво застрявшая в голове, была: «где этот чертов рубильник». И когда я уже было подумал вернуться в залитый красной кровью, но освещенный коридор, рука все же нащупала долгожданный включатель.
Свет мгновенно расползся по хранилищу, разогнав темноту по углам. Когда глаза привыкли, я понял, что помещение куда больше, чем я представлял его в полумраке. Несколько полок примерно по центру правого стеллажа было вывернуто. Стопки опечатанных папок валялись на полу, а вокруг беспорядочной кучей лежали отдельные документы. Подойдя ближе, я разглядел, что над каждым из развороченных ящиков для правильной навигации по хранилищу, стоял определенный шифр. Вспомнив о приказе покойного начальника, я пошел вдоль полок хранилища. К счастью, нужный мне ящик с документами за 86-й год, оказался цел. Внутри я нашел несколько папок сезонных отчетов и большой желтый конверт, с примечанием о секретности содержимого.
Тогда, стоя посреди вымершего хранилища, больше напоминающего стальной скелет древнего существа, я вдруг очнулся от заволокшего мой разум страха и мрачной неопределенности.
«Мне нужно узнать что случилось», — сказал тогда я себе.
И вдруг меня осенило. Ответы на вопросы, что мучили меня, лежали в пределах сотни метров. Я попытался вспомнить карту, но все, что всплыло в памяти, так это примерные ориентиры. Но это было не столь важно, главное, что память вдруг подсказала блестящую идею: информационный центр.
Определив для себя цель, я положил в карман найденный конверт и решил выбраться из архива. К счастью, в дальнем конце помещения оказалась всего одна дверь, что освободило меня от тяжкого груза выбора.
Приблизившись к двери, я разглядел на ней кровавые разводы.
«Тьма была и здесь», — понял тогда я.
Долго мяться и бездействовать было нельзя, так как выжидание только добавляло страху сил. И я толкнул дверь. В отличие от предыдущей, дверь предо мной отнюдь не распахнулась. Что-то тяжелое, подпирало ее изнутри. Навалившись на темный, залитый липкой кровью метал, я все же сумел ее открыть.
Сразу же после открытия двери в глаза ударил яркий красный свет. В помещение тоже работало аварийное освещение. Я стоял посреди небольшого, шириной в несколько метров коридора, в конце которого возвышалась железная перегородка, по массивности не уступающая дверям в банковских хранилищах. Перпендикулярно ей, в стенах коридора зияли дыры, и только повисшие на петлях куски дерева, подсказывали мне, что дыры эти — в прошлом дверные проемы.