Глубокий надрез от основания крестца до пуповины. Затем глубже — распороть брюшину, и аккуратно, дабы не задеть, соседствующие с маткой прямую кишку и мочеточник — вглубь к зреющему внутри меня паразиту. Моих знаний по анатомии было явно недостаточно, но что-то помогало мне. Смерть действительно направляла мою руку. Кроме соседних органов, немаловажно было не задеть маточную артерию, но и это мне удалось. Наконец, я держала крохотного человечка в своих руках. Тварь дергала маленькими отростками, но боли больше не было. Погружаясь во тьму, я слышала писк погибающего зародыша, но сил заткнуть гнусную тварь не было. Когда я проснулась, дитя было уже мертво.
Слабость и тошнота, вот что я почувствовала при пробуждении. Из разреза на животе шла кровь, и если быть честной, то я не думала, что в человеческом теле может быть столько крови. Я приподнялась, и тут же меня качнуло. Перед глазами все плыло, но слабость, тошнота и головокружение — вполне приемлемая цена за избавление от боли. Я была жива, паразит мертв, а все прочее не имело значение. Смерть не бросила меня и с тех минут, я поклялась стать ее частью. Мне нужно было продолжать свой путь.
Второй этаж, наконец, предстал предо мной пустотой коридоров и тишиной. Обшарпанные стены, испещренные трещинами потолки тогда предстали в новом свете. В свете Смерти. Дух гаснущего мира царил повсюду.
Несколько шагов вперед. Отзвук керамического пола под ногами. Бьющий из окон свет. Все воспринималось отстраненно, разум был полон слабости, но Смерть поддерживала меня в сознании.
«Я должна отправить ей как можно больше душ!» — мысленно кричала я.
— Вы, слабые гнусные твари! Где вы? — уже вслух орала я, и, словно издеваясь, эхо уносило мои слова в пустоту.
Никто не отзывался. Слабость все больше сковывала мои движения, и я была готова упасть мертвым сном, но у входа в очередную комнату приюта, я услышала стоны.
Звук, предвещающий новый кровавый пир, словно вернул меня к жизни. Где-то за дверью, изнывали в ожидании, мои жертвы. Рука покрепче сжала скальпель, вторая — острую пилу. Зубы скрипнули, и Смерть вновь окрасила мои глаза в черный цвет.
Глава 27
Дорога на базу
Еве ничего не оставалось, как безвольно подняться на борт катера с надписью «Скорый». Вскоре зашумели винты, и кораблик отчалил. Пройдя на корму, девушка прислонилась к бортику. Из-под железного брюха судна вырывалась пузырящаяся вода, и больше в тот момент ее ничего не интересовало. Она стояла в стороне от галдящих вокруг священника людей. Но ни ругаться, ни обвинять батюшку в сумасшествии она больше не хотела. А самое главное: к ней возвращалась боль.
— Так что же там произошло? — раздалось вдруг за спиной у девушки.
Обернувшись, Ева увидела молодого мужчину — того самого, который так неуклюже вел переговоры. На нем был такой же, как и у всех прибывших с той стороны Волги костюм. На лице человека, отражая закат, красовались смешные овальные очки, похожие на те, что так любили рокеры восьмидесятых.
— Ничего интересного. Конфликт мнений, — постаралась отмахнуться она от него.
— Нет уж, раз мы везем чужаков на базу, мне нужно знать, — настойчиво произнес он.
— Спросите вон у того товарища, — кивнула Ева в сторону батюшки.
— Я слышал его версию. Необычно, не правда ли. Он считает себя пророком, — улыбнулся юноша.
— Удачное время, чтобы объявить себя миссией, — ответила девушка на улыбку мужчины.
— Сухарев Сергей, — протянул руку тот.
— Ева, — представилась Бодрова.
— Ну, так что Ева. Вы ведь не верите ему? — встав рядом возле бортика и не отрывая взгляда от уплывающего берега, спросил Сергей.
— Нет. Но думаю многим придется по вкусу его объяснение, того что произошло вчера, — ответила Бодрова.
— Знаете, я тоже склонен считать, что все это было не просто так. И может быть святой отец прав, — кивнул юноша.
— Вот о чем я и говорю. Тут дело не в узколобости его паствы. Напротив, людям просвещенным, вроде нас с вами, будет даже легче принять на веру этакий космический сценарий происходящего.
Человек, представившийся Сухаревым, с интересом оторвался от изучения проплывающих мимо пейзажей и посмотрел в уставшие глаза Евы.
— Что вы имеете в виду?
— Образованность дает иллюзию управления собственной судьбой. И когда что-то выходит из под контроля, человек просвещенный, быстрее другого побежит к алтарю, раскаиваясь в своей самонадеянности. В истории немало тому примеров, — пояснила Бодрова.