— Она считает, что ваша целевая аудитория, не деревенский сброд и глупцы, а как раз таки люди высшего сорта, которые потеряли бразды правления своей судьбой, — пояснил Сухарев.
— Целевая аудитория, — ухмыльнулся Соколов. — Нет никакой целевой аудитории у Порядка, мы все равны пред ним.
— Да понятно, понятно, — оборвал священника Сергей. — Просто посмотрите вокруг — здесь ни одного простого человека.
— Что значит простого? — недопонял Георгий молодого человека.
— Ну, знаете, никого из низов общества.
Соколов по-прежнему не понимал, к чему клонит мужчина. И, посмотрев на окружавших его людей, недоуменно вернул взгляд на Сухарева.
— Мужик в вязаной шапке, рядом с этой вашей Смоловой — заведующий отделом технического оснащения Тверской нефтебазы, — кивнул Сергей на ведущего бурную беседу, человека в синей вязанке. — Рядом с ним — директор акционерного общества «Катэл», чей офис в часе ходьбы от нашей «базы». Ну и так далее: майор милиции, преподаватель из университета, эколог, — продолжил указывать на товарищей со своего отряда, Сухарев.
— Интересное наблюдение, — озадаченно ответил святой отец.
Ему в голову никогда бы не пришло рассматривать людей с такой вот позиции.
— Может это и был критерий отбора? — озвучил новоявленные мысли священника, Сергей.
— В скором времени все станет ясно. А пока, не стоит гадать.
— Вы говорили, Голос направил вас в Тверь. Но мы уже в городе. Пусть на окраинах, но все же… — продолжал подначивать Георгия, молодой человек.
— И что ты хочешь услышать? Не терзают ли меня сомнения? Не поселился ли в моей душе червь малодушия? — гневно, но так чтобы не слышали остальные, прошипел Соколов. — Да терзают, да поселился. В конце концов, я же человек.
— И все-таки вы верите в свою миссию?
— Верю, — коротко отрезал Георгий, которому уже порядком поднадоели расспросы любопытного юноши.
И, словно угадав настроение батюшки, Сухарев кивнул, окликнул кого-то из своей команды и оставил священника в покое.
— Вот блядство, — грубо выругался Хромов, глядя на прикрытое белой простынею тело.
Чтобы выразить чувства, бурлящие в сердце, других слов он подобрать никак не мог. И дело было вовсе не в самом факте смерти. Нет, к новой извращенной реальности, где покойников в сотни раз больше, чем живых, за последние сутки он уже успел приноровиться. Ведь сегодня утром он собственноручно закопал пару десятков мертвецов на соседнем с институтом кладбище. Тревожило его другое.
«Ты в ответе за смерть этого мальчика. Только ты», — горько думал Иван Дмитриевич.
Покойник лежал посреди широкого конференц-зала, на двух небольших офисных столах, приставленных друг к другу. Сразу за импровизированным алтарем находилась деревянная трибуна с конденсаторным микрофоном, откуда Иван сегодня уже трижды обращался к людям. Пройдя за нее, Иван щелкнул тумблером, брякнул что-то в микрофон и удовлетворенно хмыкнув замер на месте, обдумывая свое выступление.
Кроме мертвого юноши и Хромова в зале никого не было. Полчаса назад на «базу» прибыло пополнение: трое мужчин и две женщины. Пришли они откуда-то из Городни, крупного поселка в двадцати километрах от «Синтволокна», и весь личный состав «базы», за исключением нескольких караульных, отряда Сухарева и самого Ивана, пошел встречать своих новых товарищей. Общий сбор был объявлен на семь часов вечера. В этом зале. И если часы на маленьком цифровом дисплее трибуны не врали, то до внеочередного собрания оставалось минут пятнадцать. Тогда Иван и хотел познакомиться с вновь прибывшими, а так же произнести надгробную речь для покинувшего их ряды юноши.
— Иронично, — грустно улыбнулся Хромов.
Зал располагался на втором этаже главного корпуса исследовательского центра и был самой настоящей гордостью института. Большой бесшовный экран для презентаций, две сотни удобных посадочных мест, видео и фоно технология на уровне современных кинотеатров, пол усланный красным шелком. Просторное помещение словно и не знало, что мир погрузился во тьму. Всюду было чисто, убрано. Крепкие двери не позволили хаосу вчерашнего дня проникнуть внутрь. А вместе с тем — Ивану Дмитриевичу погибнуть.
Двенадцать часов он прятался в конференц-зале, а за большими окнами происходило черт знает что. Двенадцать часов: от полудня, когда он зашел проверить аппаратуру, готовясь к важной презентации, которой так и не суждено было состояться, и до самой полуночи, высокие стены отражали бесчисленные крики, стоны и завывания. Тогда, сидя взаперти Иван и не думал что сможет сохранить рассудок, а тем более возглавить целый отряд уцелевших. Но человек, как известно, если он не мертв, в силах приспособиться к любым условиям. И вот, по прошествии всего-то девятнадцати бессонных часов, с момента, когда последняя дикая тварь прекратила свои страдания и впала в беспросветную кому, Хромов имел под своим крылом уже пятьдесят пять человек.