— Одни из лучших вин мира делают из белого винограда! — Геся пошла на них, демонстрируя свой выбранный экземпляр. — На эту не смотрите: цена несправедливо высока. Не слушайте никого, если вы сами знаете чего хотите, иначе рискуете испортить свой ужин не тем вином. Мускат уж точно не то, что вам отсюда необходимо, — дочь ялтинского виннозаводчика окинула взглядом полки и потянулась влево: — обратите внимание на немецкие Мозельские вина, — Геся взяла бутылку и сунула её в руки купцу, чувствуя на языке лёгкий фруктовый вкус: — каждый человек хоть раз в жизни обязан отпить хоть глоток этого вина только потому, что больше ни у одного вина в мире нет такого вкуса. В Мозеле особый климат, и виноград с таким вкусом растёт только там. О, Санторини! — она взяла бутылку повыше, под довольный кряк купца протянула ему и её: — послушайте, я теперь и не знаю даже, что вам сегодня нужнее, — она ненадолго задумалась и продолжила: — хотя, знаете, пожалуй, всё же Мозель. Санторинские вина очень яркие, но весьма крепкие. Среди Мозельских вы такого пьяного вина не найдёте. Или, — глаза Геси горели, а щёки раскраснелись, как бывает с человеком, оседлавшим любимого конька, — бордо! Полно вам кукситься, — то, что купец сдвинул брови, её не остановило, она ласково огладила прохладное стекло белого бордо: — снобы в твидовых костюмах, что отдают ему предпочтение, знают толк в вине!
— Я же… даже уже и не знаю, — купец принял в руки третью бутылку.
— Поверьте человеку, выросшему на винограднике: белое вино обходится виноделам дешевле, ему просто требуется меньше ухода, оттого цена на него и ниже, но это отнюдь, не из-за качества продукта. Кроме того, в тонкости белого вина никто отчего-то не любит погружаться, и у вас есть все шансы прослыть знатоком! — Геся чуть не подмигнула ему. Постороннему человеку!
— Это где же такая винодельня, где девиц так посвящают в дела? — спросил красный от досады продавец, дохнув на неё винным перегаром.
— Я из Ялты, — ответила Геся, уже забыв про купца, который, однако, не хотел быть забытым.
— Но что же делать мне? Что выбрать? — едва не возопил он, бегая глазами с Геси на бутылки в руках.
— Французы говорят, что белые вина созданы для утоления жажды, красные – для наслаждения, розовые – для любви, — Геся понюхала пропитанную парами пробку очередной бутылки. Я впервые в этом магазине, но во многих, где я была, хозяева делали хорошую скидку при покупке ящика. Разве обязательно нужно выбирать? Просто вспомните, что вы любите есть? — купец задумался, — а теперь представьте, какое вино стало бы хорошим соусом к вашей еде?
Купец попросил помочь ему укомплектовать ящик, потому как хозяин лавки, вышедший на запальчивый Гесин голос, уже давно ждал команды, чтобы объявить скидку. Ящик из свежего спила он держал в руке.
— Нет, нет, никакого мерло! — Геся в ужасе отвела полную руку Михаила Евстратовича от полки, что была у него перед глазами. — Ни мерло, ни просекко, ни ламбруско, ни, упаси вас бог, пино гриджио! Забудьте об этих названиях. Дешёвый ширпотреб, вот что это. Низкосортное и неинтересное, начисто коммерцированное пойло для пролетариата. Его производители давно позабыли, что виноделие – в первую очередь творчество.
— Как? Совсем? Моя жена любит ламбруско, — теперь купец сделался подавленным.
Как виноград перед перегонкой.
— Не совсем, — Геся всё же решилась на панибратство и ободряюще похлопала его по плечу. — Среди этих вин есть стоящие образчики, но в них нужно разбираться, чтобы здесь такие отыскать. Попробуйте попозже, когда точно будете знать, что вино в вашей жизни всё, жизнь без вина – ничто.
Довольный Михаил Евстратович ушёл со своим ящиком к собственному автомобилю, а Геся только подивилась, как при таком паршиво сшитом костюме можно иметь возможности на целый автомобиль.
— А я, пожалуй, возьму это санторинское.
Вопрос на засыпку: его цитрусовый аромат с минеральным оттенком поможет ей в деле с Вехтенбергским?
Каково же было удивление Геси, когда вместе с бесплатной бутылкой она получила предложение о работе.
— Я? Работать? Здесь? — она была так обескуражена и оскорблена, что не сдержалась.
Ладно – работать. Ладно – продавщицей. Но в лавке с такой дрянной политикой, среди дилетантов? Будем откровенны: у Геси Эмильевны нет столько ни сил, ни терпения, ни человеколюбия.
Но настаивать на оплате покупки, она всё же не стала. Кровь Гольфман, как ни гляди, сильнее принципов.
Геся торопилась в контору к Вехтенбергскому.
Ныряя в толпы туристов, она ловила себя на том, что отсчитывает сокращение остатка пути.