— Всенепременно, голубчик, всенепременно, — Геся умела скалиться не хуже. — Только без вашей помощи. Пожалуй, поверенного я выпишу из столицы, придётся покаяться перед свёкром, ничего не поделаешь, — слабая женщина горестно вздохнула, — и столичных газетчиков тоже выпишу. Пусть раструбят о том, как Константинопольский градоначальник водит дружбу с одним нечистым на руку присяжным-поверенным. Пусть поживут здесь, подышат морским воздухом, и поузнают: может статься, моё дело такое не одно.
Она медленно стала подниматься со всей грацией, но которую была способна, пошла на выход, глядя строго на тяжёлую резную дверь перед собой.
— Мадам Кантимир.
Ха!
— Мадам Кантимир, подождите.
Гесе нужно принять решение. Прямо сейчас.
Симпатичный – сверх меры. Состоятельный – вне всякого сомнения. Серьёзный – отнюдь, но это поправимо. Непоправимым может стать другое: бывший супруг Геси живёт и здравствует в своём тщедушном теле, но исхитрялся исполнять супружеские обязанности крайне неприятно для неё. Кандидат же в супруги – человек крупный, не может ли близость с ним стать и вовсе болезненной?
До свадьбы никак не узнать, а потом деваться будет некуда.
Огромная лапища, с аккуратной порослью светлых волос упёрлась в дверь прямо на уровне Гесиных глаз. У неё аж живот подвело от эдакой демонстрации силы.
— Мадам Кантимир, я думаю, мы всё же сможем договориться, — пророкотало у неё над макушкой, по затылку побежали мурашки.
Что же, задача усложнилась. Теперь перед ней объект не только финансовых амбиций. Придётся вести игру на два фронта.
Геся медленно развернулась, готовая к тому, что увидит.
Распахнутая рубашка прямо на уровне глаз.
— Во-первых, если мы собираемся договариваться, потрудитесь привести себя в надлежащий вид, — она стрельнула глазами на его шею, всем видом показывая неприятие.
Вехтенбергский ухмыльнулся, складывая руки на груди.
— Во-вторых, держите подобающую для женщины моего положения дистанцию. У меня была возможность изучить ваши нравы. Сотрудничество с вами не должно меня скомпрометировать.
— Обычно женщины вашего положения и приезжают сюда затем, чтобы их… немного скомпрометировали. Потом они спокойно возвращаются в свой Петербург, немного… скомпрометированные, но всегда довольные.
— Я не нуждаюсь в подобных развлечениях, господин Вехтенбергский. Такого рода услуги приберегите для… — она покрутила рукой в воздухе, но подходящего случаю слова подобрать не могла, — для женщин с менее требовательным вкусом.
Этот бестия был прав: дворянских дочек, безусловно, учат, как женить на себе их брата любого сорта. Ошибся он только в одном: такая наука доступна не только титулярным особам, но и каждой, чьи родители могут себе позволить оплатить это знание.
“Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей” – великий поэт не учёл, что работает это и в обратную сторону. А директриса женской симферопольской гимназии учла.
Геся положила ладонь в перчатке поверх его рубашки, несколько мгновений подождала и сделала вид, что пытается так отодвинуть от себя поверенного. Его горячая рука легла поверх её, мадам Кантимир демонстративно попыталась вырваться, но по случайности (бывает же!) чуть не упала на медведя.
Есть контакт!
Ему ничего не оставалось, кроме как поймать хрупкую девушку, а дальше дело физиологии: у Геси не было сомнений, что тех секунд ему хватило, чтобы намётанный взгляд Ильи Александровича успел оценить и тонкость талии, и трепет уже не девичьего, но литого женского стана. Аромат духов цепко дал по мужским ноздрям, а взволнованный женский вздох чуть не вынудил молодого, здорового мужчину его ловить.
На сегодня достаточно: княгиня Кантимир оскорблённо оттолкнулась от поверенного:
— Я не шучу и не играю с вами. Мне интересно только вернуть свои деньги и заслужить одобрение мужа. Вы сможете уделить мне время завтра? Нынче уже другие дела требуют моего присутствия.
Всё ещё чувствуя на пальцах женское тело, обтянутое в тонкий шёлк, Илья Александрович кивнул.
— Я заеду к вам ближе к обеду. Где вы остановились?
— Об этом не может быть и речи. Я приду сама, в приёмное время, после обеда.