Геся не слышала, как шкатулка в кабинете задрожала, заходила ходуном на её столе. А не успели правоверные и православные достать свои понюшки – горько перекурить то, что только увидели, как где-то на дне рукотворного моря взревел огромный бык. Земля задрожала под всеми семью холмами. Тонны воды поглотили тот рёв.
Сон Геси оборвался в мгновение, за миг до которого, лукавый порыв ветра в закрытой комнате стянул с неё розовое стёганое одеяло, пухлые губы красавицы в зеркале улыбнулись на прощанье, и зеркало отразило только резную кровать с севшей на постели Гесей.
По пруду пробежала последняя рябь.
Шкатулка замерла на другом конце стола.
(3) Керас – рог (греч.) В легенде “золотой рог” – залив на западе Босфора, территорию Византия омывал с севера. Учёные сходятся во мнении, что своё название залив получил из-за схожести своей формы с рогом оленя.
(4) Древняя Фракия – страна, существовавшая на востоке Балканского полуострова. Область в части современной Турции, Греции, Болгарии.
(5) Эти и другие легенды и мифы взяты из книги “Легенды Царьграда” изд. АСТ 2022 год.
(6) Акведук Валента – акведук построенный императором Валентом в 368-375 годах. Расположен в старом городе, на бульваре Ататюрка.
(7) Полулегендарное архитектурное сооружение, встречающееся во многих греческих источниках, в разных городах. Автор склонна считать, что если у Геракловой башни и был прототип, то такая башня имела особенности строения, концентрирующиеся на специфике звукопередачи.
(8) Аффектация – неестественная возбуждённость.
глава 5
“Душа рвала свои оковы,
Огонь по жилам пробегал,
И этот голос чудно-новый,
Ей мнилось, всё ещё звучал”.
Геся всё никак не могла сбросить с себя оковы сна. Ей всё казалось, что те глаза продолжают за ней наблюдать.
“Полно! Всё это чушь и дрянь — думалось ей. — Какое разгильдяйство, даже на секундочку представить себя какой-нибудь особенной”.
Вопрос на засыпку: неужто и прогрессивная женщина двадцатого века мечтает о сказке? Что именно она станет избранницей, или кем-нибудь ещё древних богов?
Мечтает любая, но не Геся.
Такой поворот не укладывается даже в её фантазии.
“Это всё нервы, — внушала она себе, не подпуская и близко аффектацию. — Просто, как и любая достойная женщина, я превосходно знаю греческую мифологию, вот воображение и сыграло со мной злую шутку”.
И вместо того, чтобы холодно подумать дальше, Геся закрыла эту тему на внушительный засов.
Возможно, госпожа Гольфман интуитивно понимала, что разложи она всё по полочкам, результат будет один – из дома нужно съезжать. Признать такое она была не готова.
Вместо этого она уткнулась носом в подушку, вдыхая аромат чистого белья, аромат своего дома. Наслаждаясь уютом и красотой вокруг, Геся поймала своё отражение в зеркале – всклокоченной, но весьма счастливой барыни, и вдруг сделала и вовсе ей не свойственное: рывком сорвав с себя сорочку, она бегом побежала в уборную. И бежала ровно до тех пор, пока не оказалась за коричневой ширмой, расшитой сказочными цветами. Сердце Геси колотилось от гордости за свою неприличную выходку.
И да, пусть она и убедила себя в том, что вчерашнюю историю просто где-то когда-то читала, и в такой нервный момент, память ей просто выдала эту легенду настолько изощрённым способом. Но ощущение, будто кто-то смотрит за ней, никуда не делось.
И нельзя сказать, что Гесе не нравилось это чувство. Тем паче, что эти глаза из своего сна она уже приладила в своей фантазии к лицу человека, который скоро станет её законным супругом.
А стоя под прохладным душем, она и вовсе забыла о своих тревогах. Прокручивала в голове всё то, что успеет сделать сегодня, думала о свидании с Вехтенбергским. Геся перекрыла вентиль, потянулась за полотенцем, обтёрла лицо. Отняв от лица ткань, собираясь ступить на пол, замерла: из-под ширмы она увидела босые ноги.
Маленькие женские, или даже детские.
На несколько секунд Геся замерла с открытым ртом.
“Этого не может быть. Просто не может быть,” — кричала она про себя, оставаясь неподвижной. Всё, что она могла сделать, это с огромным трудом смежить веки.
Когда Геся открыла глаза, поняла, что посторонняя женщина в доме ей привиделась. Под ширмой был только паркет пола и виднелась кисточка ковра.
“Всё чушь и дрянь!”
Геся Эмильевна не позволит никакому мракобесию испортить себе такой восхитительный день.