— Не успели, ничего не успели. Но никто не умер…
— Умерли мои деньги!
— Илья Альбертович, вам потому и не позвонили сразу. Боялись. Только что галиот подняли со дна, со всеми товарами. Ещё можно высушить кофе и специи! Всё можно спасти, а корабль отремонтировать, только…
Невидимая Гесе секретарь сейчас сжалась в пружину.
— Френсин! — медвежий рёв.
— В Константинополе нет пакгауза(9), готового принять датское судно. Наш человек обзвонил все, но никто не может их взять, боятся.
— Чего можно бояться, если в докладе сказано, что это случайность? — Вехтенбергский сделал шаг к Френсин.
Она постаралась незаметнее шагнуть от него.
— Что если они помогут, то после помощи датскому кораблю и их того… случайно. По неофициальной информации на борту военного корабля были гардемарины…
Взвешивать и продумывать Гесе было некогда.
Она достала маленькую, отделанную кожей, записную книжку, вспоминая, куда в последний раз писала отцу, и уже крутила диск аппарата.
— Барышня, межгород, пожалуйста, соедините с Кызылом, будьте добры, номер 30930.
Потянулось ожидание.
Френсин с Вехтенбергским, забывшие о ней, оба выбежали из кабинета.
— Куда вы телефонируете? — Френсин.
— Ещё и межгород? — поверенный жмот.
Ну хоть отвлёкся от гонца дурных вестей.
Английская лиса не преминула этим воспользоваться – оказалась в противоположном конце приёмной от медведя.
— Да, спасибо, — ответила Геся телефонистке на её: “соединяю”.
— Папа, здравствуй! Как твоё здоровье? Как Костя? Очень рада, целуй его за меня. Папа, голубчик, у меня к тебе вопрос на засыпку: нет ли, часом, твоего корабля сейчас в порту Мраморного моря? Нет? О, это чудно. А твои пакгаузы? Папа, можно ли воспользоваться лишь одним? Нет, ненадолго. Не дольше недели. Да всё типично: ветер сделал крен, и линейный корабль зацепил судно. Да, да, прислушалась к твоему совету, да. Пытаюсь вот, как-то… маневрировать. Не беспокойся… — лишь на последний вопрос она не знала, как ответить при посторонних. — Да, папа, конечно, — но Эмиль Гольфман требовал конкретного ответа: — полно, папа, конечно, не даром, не тревожься. Я проконтролирую, будь покоен. Да, да, поняла. Телефонируй, будь добр, распорядись. Спасибо, целую, папа.
Геся быстро записала надиктованное, пока не забыла, замешкалась, но поняла: Френсин нужнее, ей и отдала вырванную бумажку.
— Здесь адрес склада и управляющего. Отправьте кого-нибудь, как только до него дозвонятся, он откроет для вас помещение.
На прощанье она скользнула победным взглядом по широким плечам медведя. Полно!
Ни о каком бескорыстии речи не шло.
Элементарный реванш для успокоения собственных нервов – ничего сверх этого.
Он выставил Гесю мелкой хищницей, купчихой, охотницей? Что ж, пусть теперь побудет у неё в долгу.
(9) Пакгауз – закрытый склад особого типа.
глава 6
“Недолго… пламень чистой веры
Легко навек я залил в них…
А стоили ль трудов моих
Одни глупцы да лицемеры?”
Стены, как оказалось, лечат. Даже почище сладкого вина! А родные стены и хорошее вино, так и вовсе, творят чудеса!
Константинополь переливался голосами цветочников и булочников, шорохом туристов. Всё вместе это походило на единую музыку, идеальную мелодию. Сперва Геся наслаждалась ею, читая французский роман на крыльце, куда вытащила кресло-качалку. На кухне оно ей было без надобности, но и менять дислокацию проклятое седалище отказывалось наотрез. То оно не проходило в дверной проём, то казалось неподъёмным по тяжести, то Геся спотыкалась на пустом месте.
Ей уже было расхотелось отдыхать!
Только выдохшись окончательно, мадам Кантимир топнула ногой, угрожающе нависнув над предметом мебели:
— Я здесь хозяйка, упрямая ты деревяшка! И это я тебе говорю, что стоять ты будешь на веранде, и читать я буду под пледом на свежем воздухе. А если упираешься – выставлю вон и вся недолга!
Сквозняк открыл кухонное окно, и Геся приняла этот звук как добрый знак.
Но приметы, к великому Гесиному сожалению, мебель не двигают, поэтому немного попыхтев, кресло она всё же пристроила. А рядом с ним и старинный кофейный столик, при прежних хозяевах живший у рояля в гостиной. Лёгкой рукой Геся Эмильевна нарушила их союз, чему радовалась несказанно, читая на французском роман об убийствах в старом замке в Тулузе. Портвейн сегодня отдавал ей ириской, в бокале он переливался на закатном солнце, играя в солнечные зайчики с куполом святой Софии – Геся ловила их, изредка отрываясь от книги, чтобы сделать глоточек. Вместе с солнечными зайчиками она видела стайки голубей, как по команде взлетающих над бывшей площадью Султанахмет, ныне – площадь Ипподром.