Али обтёр вспотевшие ладони о шерстяные штаны, вместе с потом вытирая кровь.
Встал со скамейки, пятясь по кругу от Геси Эмильевны.
— Не могу я, госпожа. Хоть убей, не могу. Если я с собой за пазухой шайтана принесу, мать мне…
— Али! — Геся в бессилии топнула ногой.
Мальчишка дёрнулся, расстёгнутая окровавленная булавка незамеченной упала на вытоптанный земляной пол беседки.
— Али, двадцатый век на дворе, какой шайтан? Полно чушь молоть! — ей показалось, что он, наконец-то её услышал: перестал пятиться, остановился, внимательно слушая. — Помоги мне сдвинуть плиту, я хорошо заплачу.
— Хорошо, — ответил спокойно и развернулся к той самой яблоне.
“Сразу бы так!” — возликовала Геся.
Вдвоём, не без труда, они смогли оттащить плиту к заросшему плющом забору. Оставили недалеко от калитки. Геся рассудила так: если она не придумает этим глыбам применение на пользу своей змейке, отсюда проще будет их вывезти. И вонючим мужикам в дырявой одежонке не придётся вытаптывать её сад.
Отряхиваясь, она поняла: Али! С ним что-то не так.
Мальчишка молчал, глядя на неё невидящими, широко открытыми глазами. Он не моргал, ничего не жевал, не двигался… Гесе показалось, будто он и не дышит вовсе.
— Али?
Он медленно моргнул, но так же остался без движения.
Геся обежала мальчика глазами. Всего, с ног до головы, ища ответ на вопрос: что с ним? Но ничего не нашла.
Не ожидая такого от себя, хозяйка выкинула и вовсе ей не свойственный фортель – схватила своего посыльного за плечи, и даже не подумала, что не просто трогает чужого человека, больше того: гостиничного мальчишку!
— Что с тобой, Али? — она ощупала его плечи, руки.
Хотела было коснуться лица, но поняла, что делает, и отшатнулась.
Боковым зрением она заметила какое-то движение сзади, справа.
Геся обернулась и замерла.
Из-под яблони, из того самого места, откуда они унесли плиту, на твердь земную выбиралось существо.
И без того плохая погода, казалось, ухудшилась над этим домом, делая серым не только небо, но и всё окружающее. Геся не видела ярко-зелёных зарослей забора, роскошной, ещё не сброшенной листвы деревьев, пятен плодов. Только прозрачно-сизый, грязно-белый пёс, сотканный, кажется, из грозового облака.
(10) Выбоина – ситец с простым (выбитым) рисунком.
(11) Парварда – восточная сладость.
(12) Цистерна – в Константинополе: устроенное в грунте огромное подземное водохранилище, с водонепроницаемыми стенками и дном.
(13) Цистерна Базилика – одна из самых крупных и известных цистерн. Прекрасно сохранившаяся и открытая для посетителей на момент написания романа. Своим убранством очень похожа на затонувший дворцовый комплекс. Место съёмок эпизодов из таких фильмов как “Инферно”, “Из России с любовью”, “Искатель воды”.
(14) Осада Севастополя – речь о Крымской (Восточной войне) 1853-1856 гг, во время которой около 11 месяцев шла героическая оборона Севастополя, осаждаемого коалицией из Турецкого, Британского, Французского и флота королевства Сардинии. Результатом стало лишение России военного флота и военно-морских баз на Чёрном море, потеря части Бессарабии, признание протектората коалиции над Молдавией, Валахией и Сербией.
(15) Императорский дворец в средневековом Константинополе находился в пяти минутах ходьбы от дома Али (недалеко от св. Софии и пл.Ипподром), а под его домом дед раскопал дворец знатного вельможи. Мальчик ошибся в выводах.
(16) Лахмаджун – мясо с тестом.
(17) Василевс – император Византийской империи.
(18) Римляне – по мнению современных историков именно так называли себя жители Византийской империи времён её расцвета, и очень удивились бы, услышь они в свой адрес “византийцы”. Они считали себя естественной частью римской империи.
глава 7
“Неизъяснимое волненье
В себе почувствовал он вдруг.
Немой души его пустыню
Наполнил благодатный звук”
Земля под ним не разверзлась, не изменилась, он просто пролазил сквозь неё, словно для него не существовало тверди, грани… реальности.
Это не был обычный пёс. Это была огромная махина, размером со взрослую, на убой, свинью. Только морда твари была собачьей, Геся слышала рычание – его услужливо доносил ветер, усиливая. Из оскаленной пасти стекала слюна.
Это не был страх. Всегда, когда Гесе было страшно, она могла хотя бы шелохнуться.
Сейчас она стояла и смотрела в слепые глаза твари, которая, унюхала человека. Стала громче втягивать носом воздух у земли. Распробовала живой вкус страха.