И вот: нет тех завистливых соседей и их величественных домов. И тех знатных и богатых. Другой народ сменил римлян в их стенах, а потом и этих сместил третий.
И вот уже совсем новый мир, другое время.
На месте Кинигия стоит навеки уснувший Топкапы. Под покровом ночи, из калитки в ограде выходит молодая женщина. Чёрные волосы едва держатся в причёске, а в глазах у неё горит огонь. Но не огонь знаний в её глазах тянет за ней мужчину, что с трудом тащится ей во след, неся ту самую шершавую плиту, что издревле стояла на этом месте. Другая сила. Пустота внутри мужчины – не по своей воле он помогает жене в её безрассудствах. Дочка профессора уже научилась, как внушить свою волю любому, вот и дала своему прекрасному дому лишь каплю крови молодого мужа, чтобы он водрузил древний камень в их саду.
Под единственной яблоней.
— Но я ничего не делала с Али! — надрывно зашептала Геся.
Она тёрла лицо, пытаясь понять, что произошло.
Ей не нужно было видеть детали. Она чувствовала, знала всё, что ей показали, и нет сомнений: маленький турок, убегая сегодня, был подчинён, так же как и муж той женщины.
“Но она делала это намеренно, а я нет!” — для самой себя Гесе сейчас важно было знать, что она не отбирала чужую волю.
Тик-так-тик-так…
И снова наглухо закрыты все двери! А она точно помнила, как оставила их настежь!
Глубоко дыша, чтобы успокоиться, чеканя шаг, Геся пошла в ванную комнату на первом этаже. Она почти не пользовалась этим помещением, но помнила, что где-то здесь видела тяжёлую аптекарскую шкатулку.
Вот она: на крышке мозаикой панно в византийском стиле – птицы, фонтан, цветы…
Механически отметив, что борт ванной безукоризненно чист, она уселась, не беспокоясь о платье, принялась перевязывать руку. Буря за окном ярилась, потоки ветра уже казались сплошными – деревья в саду клонились к земле.
Геся сделала несколько мотков вокруг руки, как бинт выпал из её пальцев. Забытый, он покатился по полу.
По идеально чистому полу.
Чтобы удостовериться, что ей не померещилось, Геся присела и провела кончиками пальцев по полированным доскам – ни пылинки.
Вскочив, пребывая в полнейшем замешательстве, она завертелась на месте в просторной, сейчас серой от надвигающегося шторма, комнате. Всё здесь выглядело так, как если бы намедни прошёлся отряд первоклассных горничных, ещё до того, как хозяйка встала с постели.
Единственное, хоть и широкое окно, сейчас давало мало света, но и его хватало, чтобы рассмотреть и посвежевшие, посветлевшие обои с розовыми розами, и объёмистое овальное зеркало, в резной оправе которого ни пятнышка… Латунные змеиные головы кранов сияют тяжёлым золотом, а не накипью от городского водопровода…
Тогда Геся была здесь только мельком.
Она здесь не убирала. Она сюда почти не заходила. Но даже при том, единственном осмотре, она внесла в свой список на ремонт деревянные панели, которыми обита нижняя часть стены. Их следовало ремонтировать – при значительной удаче, она смогла бы сама снять облупившуюся от влаги краску и покрасить заново.
Сейчас на обшивке стены не было ни скола, ни царапинки. Геся неверяще провела рукой по полированному дереву. Оно выглядело так, словно до отряда горничных здесь побывал отряд строителей.
Даже бегония в горшке, висящем на стене, в самом углу, расцвела тремя бледными пушистыми цветами.
“Надо же, прямо в цвет роз на обоях”, — изумлённая, Геся не находила этому объяснения.
Но она точно помнила, что не вынесла раньше это растение только потому, что, тогда, увидев его, у неё были заняты руки, но уже в тот миг стручок был так же сух, как и ком земли, из которого тот торчал. Определить его принадлежность к виду в тот день казалось Гесе невозможным.
Её, требующая косметического ремонта ванная стала походить на фотографию из “Столица и усадьба” (21).
Хозяйка шла по коридору, забыв про бинт. Тот размотался и шлейфом вилял и веялся, летел за ней, норовя прилипнуть к юбке.
“Полно, да как такое вообще возможно?!” — вихрем врывалась она в очередную преобразившуюся комнату, ставя себе всё новые и новые вопросы на засыпку.
И это тогда, когда она поверила – а как не поверить? – в призраков! Такой сюрпризец?
В доме даже пахло по-другому. Не преимущественно пылью, как раньше, а… буйством жизни! Где-то влажной зеленью от разбабахавшегося растения, где-то свежей, словно только стёсанной древесиной. В одной из комнат Геся даже почувствовала слабый запах мебельного лака, но так и не докопалась до его источника.
Хозяйка остановилась как вкопанная посреди лестницы, и, плюхнулась, где стояла. Слишком неожиданно, слишком… невероятно! Внезапность осознания нахлынула на неё, вытесняя все другие мысли, обо всём на свете.