Геся, даже, о ужас! Не поправила юбку. Бинт, никем так и не замотанный, распластался по нескольким ступенькам выше неё. О ране она вспомнила, только когда упёрлась ладонями в дерево, ойкнула от боли, одёрнула руку, чтобы не запачкать лестницу, но та сияла лишь воском, ни капли крови от пропитанного бинта на ступени не осталось.
Только вот Геся даже не знает, как выглядит паркетный воск. Все её познания об этом средстве кончаются на поле: тот либо натёрт, либо прислуга снова сплетничала, вместо того, чтобы работать.
— Я не знаю, что ты. Или кто ты… — она сама не верила в то, что делала, слыша свой одинокий голос, отражавшийся от стен. Да и как поверить в то, что говоришь с кем-то, кто просто не может существовать в реальности? — Или, быть может, это я сошла с ума, или вообще сплю… — пришлось прерваться: неестественный, нервный, но извиняющийся перед собственным рассудком смешок, и: — и нужно быть полной дурой, чтобы отказаться от такого подарка, но… поверить не могу, что говорю с домом! Это, бесспорно, мракобесие, но… ты ведь не станешь мне вредить?
Ей в ответ только погода негодовала за окном. Ветер, словно пытался проникнуть в душу, если не силой, так воем.
“И на что надеялась, мадам Кантимир, позвольте полюбопытствовать? Уж не на то ли, что окно приветственно распахнёт створки-руки, или дама на этом портрете оживёт и заговорит? Или ты, Гесенька, рассчитывала на призрака, что вынырнет из стены и всё тебе растолкует?”
Ожидаемо никто не отвечал, но чудная, противоестественная смешливость разрослась внутри неё. Геся улыбнулась, как если бы увидела премиленького котёнка.
— Ты просто должно… должен знать, что мне нечего терять. Имей в виду! Выкинешь какой фортель – открою здесь монастырь! Чем бы ты ни было, уверена, хоровое пение псалмов монахами на пользу тебе не пойдёт!
У неё почти слетела с языка угроза спалить дом, но… какое-то чувство, словно это чересчур. Словно этим можно напугать или разозлить, но точно не повернуть себе на пользу.
“Женщина – вода. Когда дверь закрыта, она найдёт щель, чтобы просочиться, разделится на притоки и обойдёт препятствие, или обрушится потоком, снося все преграды” – директриса гимназии умела поэтично обозвать любую дрянь.
“Вот отволок бы ты тот кусок статуи на его место – я бы для тебя всё сделала” — думала Геся, растапливая камин в большой гостиной, прекрасно понимая, что на такое не способен даже её волшебный дом. Перевозить плиту, с её призраками в придаток, Гесе придётся самой.
Расцветающее пламя неспешно, но неотвратимо обняло недвижимые поленья, которым просто некуда было деваться. Причудливое, невероятно красивое, завораживающее настолько, что в него можно смотреть вечность и каждую секунду находить что-то новое, невероятное, доселе невиданное. Оно очаровывало, околдовывало, подчинило себе и дрова, взяв их в плен. Вместе с ними и хозяйку.
Некуда убегать. Да и незачем. Всё, что ей нужно, она найдёт здесь, в этом доме, в этом городе, в этой новой жизни.
Только из своего обожаемого дома ей всё равно придётся выйти, как минимум на площадь Кинигия, и именно эта задача виделась Гесе посложнее остальных – выйти теперь в сад.
Она устроилась у огня, стараясь подсунуться ближе, чтобы как можно больше пышущего тепла достало до тела. То ли от нервов, то ли от резкого похолодания, но Геся чувствовала себя продрогшей, если не закоченевшей. И потихоньку отогревалась.
На улице ветер срывал листья, ломал ветки, подхватывал всё это в кучи и подбрасывал, кружа так высоко, как только сможет. Время от времени в его вое слышался тяжёлый скрип чугунных ворот, которые не выдержали напора, крики людей, спасающих своё добро, грохот деревьев.
Хозяйка “Тихой змейки” млела в тепле, глядя на танец пламени, слушая его потрескивание дровами, один на один со своим домом. Она вспоминала и анализировала всё, что произошло с ней здесь, в новом городе. Она знала, что все эти звуки извне – откуда-то оттуда, и её дома они не коснутся. Если она и ожидала звуков в своём саду – так это лая призрачных псов, но не слышала и его.
На чудо, что они могли исчезнуть сами, Геся даже не надеялась. Хотя… полно, она бы уже ничему не удивилась.
Начался дождь. Быстро и смело он набирал обороты, как долгожданный гость, званый для того, чтобы стать гвоздём вечера. Полотно неба прорвали первые вспышки грозы, озвучил их оглушающе прекрасный гром – Геся, помнившая осеннюю грозу только по детству в Крыму, наслаждалась этим зрелищем всей душой.