По щекам у Геси текли горячие слёзы. Не её, но она никак не могла с ними справиться.
Отрезанная от мира, от людей, она стояла, вытирая раздражённую кожу рукавом, проживая чужую тоску по былой… жизни?
Откуда-то с улицы потянуло гарью.
Геся чувствовала в себе силу справиться, подавить в себе эти чувства, но не предприняла к этому ни малейшего усилия.
Дать выместить всё это через себя, разделить эту печаль – то немногое, что она могла сделать для своего несчастного, подёрнутого забвением дома.
За забором разносились крики, людская суета.
Геся не сопротивлялась этим чувствам, равнодушно снимая с веток уцелевший виноград, не задев при этом обернувшуюся вокруг лозы бесцветную змею.
Чувствуя тысячетонный груз на собственных плечах, она педантично вымела под лозой всё то, что намусорила, собирая урожай. Спина, не привыкшая сутулиться, уже ныла, но Геся терпела.
Безразлично она отметила зарево пожара где-то неподалёку, на соседней улице.
Всё прошло в один момент. В тот самый, когда Геся уже перестала понимать, что это не её чувства, не она сама.
Мечети затянули свой заунывный призыв на намаз. Но его перебивали людские крики, плеск воды, шум человеческого хаоса.
То всепоглощающее одиночество – человек такого испытывать не может.
Но это было так похоже на что-то, что ей казалось иногда, она чувствует и сама.
И Геся Кантимир точно знала, что нужно делать, чтобы никогда такого не чувствовать.
Благородная фамилия, приятная наружность, материальная состоятельность – три столпа для удачного брака. У Геси же был ещё один, в довесок: кровь Гольфман. И именно она, эта кровь, помня, что уже две тысячи лет у её носителей нет своего государства, не позволила ей трусливо сбежать из только что обретённого дома вслед за мальчиком. А ещё она шептала, что Али нужен Гесе целым и невредимым.
Именно на кровь она списывала своё рвение отстоять мальчишку.
Ну где, вопрос на засыпку, она найдёт ещё одного, такого же прыткого служку? Исключать тот факт, что местные обходят её дом по широкой дуге, кровь Гольфман тоже не позволяет.
Вонь от пожара уже стала нестерпимой, когда она входила в дом. Отметила, что трещина в крыльце стала меньше, да и само крыльцо понемногу выровнялось, одна из змей на перилах, та, у которой была сбита морда, сейчас сверкала белизной глины и точностью форм – один-в-один как у соседки. Шестое чувство подсказывало хозяйке – то ли ещё будет!
Она гнала от себя эти мысли, пока делала туалет.
Старалась не думать, пока аккуратно выводила письма. То, что необходимо было сделать сразу по приезде, но сперва коварный дом увлёк её заботами о нём, потом по ошибке сделанная ставка на поверенного.
Геся написала несколько писем своим московским знакомым. Будь Геся другой, она бы назвала их подругами, но… приятельницы из той, прошлой жизни. Светской жизни. Которая, к слову, необходима ей и здесь.
Где же ещё сыскать ей носителя трёх “с”, как не на балу или званом ужине?
В письмах Геся Эмильевна охотно поведала, как устроилась. Вскользь упомянула, что скучает по прекрасным приёмам, даваемым нежным другом-адресатом. Едва уловимо в потоке лиц, коим велела кланяться, упомянула высокопоставленных константинопольцев.
Зная привычку кумушек хвастать письмами и зачитывать их вслух, мадам Кантимир озаботилась тем, чтобы все они сходились в содержании, но расходились в описаниях.
Она предусмотрела всё и с чистой совестью отправилась на кухню.
Геся хотела подумать.
Медные сотейники, висящие на стене, весело блеснули, приветствуя хозяйку, когда она зажгла свет. В расстроенных чувствах Геся оглядела собранный виноград, проклиная свою слабую волю. Сегодня, позволив дому выместить на ней свои чувства, она отрешилась, занимая руки, и испортила весь свой урожай. Из такого, вина теперь не сделать.
Сотворение вина, это редкий, исключительный случай для производственной сферы. В нём точные технологии и рецептуры всегда оставляют простор для творчества. Такие едва уловимые, интуитивные моменты, как ночные туманы и жара полуденного солнца для почвы и созревающей грозди винограда играют, порой, решающие роли.
Чтобы вино удалось, виноград нужно снимать в ясный, погожий день, а не после дождя, как это сделала она.
И как Геся позволила так завладеть собой, что даже и не удосужилась подумать? Руки сами действовали, лишь бы не дать голове свободы! Ну, полно! Поставит вино со следующего сбора.
Хорошо, что мяты нарвала.
Девушка вылила себе остатки портвейна, легонько покрутила бокал за ножку, прикидывая, как поступить с мятой, и в то же время, помогая вину раскрыться, чтобы лучше ощутить аромат. Летучие компоненты напитка высвободились, наполняя бокал, делая букет особенно выразительным, смягчая текстуру вина. Покрутив ещё немного, Геся пригубила – вот она, магия, под стать её дому. С пряно-древесным послевкусием.