Дождавшись, когда за ним закроется дверь, она медленно развернулась, глядя в две пары абсолютно спокойных глаз. Ни малейшего признака агрессии или неповиновения. Ни намёка на злость. А запах псины? Полно, неужели и его чувствует одна только хозяйка?
Стараясь не делать резких движений, она прошла к яблоне, собаки протрусили за ней. Геся прекрасно увидела в лунном свете: мяса здесь как и не бывало. Младший пёс застенчиво перебрал лапами, вспахал пожухлую траву, и тихо скуля, провёл лапами по стволу дерева, царапая его когтями. Геся нервно перевела взгляд с борозд от огромных когтей на псов.
— Я сейчас зайду в дом, за едой, и выйду к вам.
Девушка осторожно попятилась. Вдруг у неё закружилось в глазах – одна из собак прыгнула – всё!– решила она. Хитроумные твари усыпили бдительность, чтобы сейчас спокойно её растерзать. Но вместо этого, упруго приземлившись рядом с ней, пёсья морда ткнулась в свежий порез у неё на руке. Внимательно обнюхав влажным носом, он неожиданно облизал Гесе ладонь и довольно заурчал.
Точно кот! – Геся стояла, ни жива ни мертва, пока вторая собака проделала ту же церемонию.
— Так вам что? Кровь нужна? — прошептала поражённо.
В секунду она достала из кармана ножик, с которым выбежала из кухни, борясь с ощущением гадливости, неправильности происходящего, легонько надавила остриём на подушечку пальца.
Лучше так, чем потом доказывать приставу свою непричастность к разорванным телам.
— Только по капельке. Ясно? Однако, не рекомендую вам регулярно рассчитывать на подобные ужины. Я вам не жертвенный агнец!
Один пёс слизнул тонкую струйку, за ним и второй. Геся с сомнением вглядывалась в огромные морды с тяжёлыми челюстями. Судя по виду – псы сыты, расслаблены и к тому же довольны.
Нет, зря она боится полиции. Такие вряд ли что-то оставят от тела, им только волю дай.
Только остаётся вопрос на засыпку: не станет ли их следующим обедом сама хозяйка?
Капля крови – невеликая цена за собственное спокойствие. И к чёрту принципы!
Собаки, поочерёдно полегли у крыльца – вздремнуть.
Пропустив тихо прошуршавшую ей наперерез змею, Геся поспешила в дом, в окошке которого дружелюбно горел свет, создавая разительный контраст с влажной осенней ночью. Геся боялась почувствовать то же, что и тогда, с Али, но с презрением подавила собственное малодушие. Шагая, она потянулась к чувствам дома… удовлетворение, толика довольства и самая малость предвкушения.
“Каково же вкусно этому пройдохе!” — Гесю взяла гордость за их с домом понимание.
Шагнув за порог, она обомлела.
Свет в кухне погашен, зато резная дверь большой гостиной распахнута настежь. Оттуда льётся тихая музыка и что-то ещё, звук этот она никак не могла разобрать из-за музыки. Зато превосходно слышала умиротворяющее: тик-так.
— Камин? — войдя в гостиную, ошарашенно спросила она, испытывая ужасное чувство вины перед своим логовом за то, что позволила чужаку вот так безапелляционно вмешаться в их уединение. — Граммофон?
Геся уставилась на заведённый старенький прибор, пытаясь вспомнить, всегда ли он вот так, отторженно стоял в углу у окна, или только что появился. Огонь в камине с треском расколол полено, хозяйка дёрнулась.
— Теперь я понял, почему именно вы были так недружелюбны. Я испортил вам чудный вечер, — к чести Вехтенбергского, он поднялся с удобного кресла, стоило Гесе войти. — Музыка и огонь, в таком прекрасном доме – что может быть лучше?
Илья Альбертович не лгал и не язвил – сейчас он и правда был восхищён прелестью этого особняка с историей, о котором ходят глупые слухи, и Геся это поняла. Как поняла и то, что при всей своей прыти, даже этот пострел не успел бы развести огонь в её отсутствие.