Открыла двери всех пяти спален поочерёдно, заприметив свою, оставила коридор и опрометью помчалась дальше, на третий этаж, любовно гладя кованые перила…
Открыла дверь и обмерла.
Та самая башня, увиденная первой, оказалась залитым светом зимним садом. Пусть значительная доля растений высохла, другие, наоборот – разрослись без присмотра. И что, что пахло здесь иссушенной землёй? Геся уже представила себе оранжерею в полном порядке, с буйством зелени и себя вот на этой самой кованой скамейке рядом с мужем.
Она даже почувствовала запах влажной, нагретой солнцем горячей земли.
За стеклянной стеной этого сада как на ладони лежал весь задний двор, вплоть до плющевой ограды с рядом кипарисов. С такими же обломками, с казалось бы хаотично, но Геся уверена, что в должном порядке, растущими деревьями… и виноградник у дальней стены! – Поразительный симбиоз, сотворённый человеком и природой, вылившийся в причудливую геометрию: таковы все виноградники. А теперь у неё есть свой, собственный. Пусть маленький, но отбрасывающий значительную тень прямо на длинный овал пруда, берег которого порос диким самшитом. А какой огромный старый чинар вон там, у конюшенного сарая! Он выше даже самого дома, а пышная крона просто сияет осенним золотом. Восхитительно! Интересно, сколько же сотен лет он здесь стоит?!
Спускалась она уже в разы медленнее, ведя рукой по гладким стенным панелям, оставляла на них следы. Благодарила провидение, что дом оказался именно таким. Чудесным! Войдя в просторную кухню, она достала из ридикюля свой трофей, втянула носом у кожуры, и жестом хозяйки положила ароматный лимон на безукоризненно пустой массивный кухонный стол, еле сдерживаясь, чтобы не начать открывать шкафы, разбираясь, что к чему. Увидев кресло-качалку, уже не сдержалась и прыгнула в него, с наслаждением вытянув ноги, любуясь запылёнными чулками.
Что за восхитительный дом!
Мебель, ткани, даже кадки с высохшими цветами выглядели так, словно бывшие хозяева навели идеальный порядок и закрыли здесь всё для неё. А толстый слой пыли… это ли беда?!
И как хорошо ей теперь кажется побыть здесь одной. Не звать подёнщиц, никого не искать, а провести в своём доме, наедине с ним, хоть всю жизнь, оживляя его, постепенно давая ему всё то, чего и заслуживает такой дом. Жизни.
Но это потом, позже.
Сейчас же, освежившись с дороги, она, наконец, плеснула себе треть бокала шардоне из фляжки, и катая тонкий вкус на языке, стояла у зеркала в спальне, разглядывая его причудливую раму. Массивное и тяжёлое, зеркало намертво слилось со своим креплением. И очень-очень старое – по краям снизу набухло и, местами, отслоилось посеребрянное покрытие. Первым взглядом казалось, что неряшливый мастер просто засыпал куски мрамора в глиняную массу, но при ближайшем рассмотрении показывался осколок цветка, кусочек волны, скульптурный пальчик – если Геся правильно рассмотрела: эти микроскопические кусочки, когда-то принадлежали цельным произведениям. Тут и там виднелись части чего-то – то заволочённый дымкой глаз, то осколок капризного рта, Геся не сомневалась, что все эти фрагменты изображали женщин, а фантазия подсказывала: одну.
Только невежа мог бы счесть это зеркало нелепицей, истинному ценителю не хватило бы и жизни, чтобы его разгадать.
А ещё здесь, в новом городе, в новом доме, в новой спальне, в этом новом своём зеркале Геся казалась себе гораздо краше, чем при прощании с октябрьской Москвой. Будто солнечный Константинополь вот так, за этот час убрал с её глаз эти печальные мешки под глазами и подсветил кожу, начав излечивать не только Гесину душу, но и тело.
Громкий стук дверного молотка заставил её сбежать вниз.
Али принёс и газеты, и сыр с розовой бужениной, и свежие фрукты. Не забыл и про чай.
— Полно мяться, проходи, — Геся приглашающе распахнула тяжёлую дверь, оперлась на неё, прощая мальчишке, вторжение через парадный вход.
О, времена! О, нравы! И это двадцатый век! Куда же катится наше общество?
Хотя о чём это она? Забыла, что уже не в Москве? Это там каждая собака знает, где искать чёрную лестницу в приличных домах.
Ну ничего. Геся и это наладит. Придаст этому дому и должный лоск, и заслуженный пиетет.
— Не сердитесь, госпожа, но я туда не войду, — буркнул Али, смешно сдувая смоляную кудряшку. — Я итак, чуть с пророком не повстречался, пока от калитки дошёл. И зачем вы такой страшный дом купили? Здесь же мимо ходить боязно, не то, что ночь ночевать?
Отдохнувшая, посвежевшая девушка только усмехнулась, забирая корзинку. О местных городских легендах она ещё успеет узнать.
— Каждый день свежая газета и сливки. К семи утра. Без исключений и опозданий. Плачу за неделю вперёд, — московская барыня чуть смягчилась и присовокупила: — оставлять можешь на крыльце, ключ от калитки я тебе дам.