Она отправила в рот первый сладкий кусочек, неспешно заварила чай, заправила сливками кашу. Письмо от бывшего мужа не предвещает ничего хорошего. Как, собственно, и он сам. Вопрос на засыпку: чего ждать от человека, который за все годы брака так и не проявил ни одного путного качества? Кроме фамилии, разумеется.
Геся сервировала себе завтрак на серебряный поднос и отправилась в кабинет. В прошлой жизни она бы такого себе не позволила, но эту, новую страницу, ей хочется писать совсем по-другому. Никаких чопорных завтраков в столовых, утро – только её время. Долой московский снобизм! Возможно даже, когда она доберётся с уборкой до кухни, то станет оставаться там.
Она открыла окно в кабинете, сгоняя двух оголтело орущих чаек:
— Прочь лоботряски! Лучше бы змей ловили, а не подачки выпрашивали!
Села за стол, привычно потянувшись рукой за салфеткой – та обнаружилась на другом конце стола. Просто проклятие какое-то!
Письмо от матери. За многим прочим, красной нитью протянуто наставление: немедленно! Прямо сейчас нанять камеристку, или хотя бы горничную! Недостойно молодой разведённой женщине, не достигшей и тридцати лет, жить одной, как какой-то девке! Такой удар по репутации не только Геси, но и её матери – знаменитой русской балерины!
Чья знаменитость, правда, только в её собственном воображении, но чего уж.
Геся подсластила и письмо, и крепкий густой чай долькой груши.
Собственная репутация, но, что важнее, честь, заботит Гесю не меньше, чем маменьку. Но здесь без вариантов: единственный человек, которого Геся могла терпеть рядом с собой, – её старая кормилица. Секрет их взаимоотношений заключался в безграничной нянечкиной любви и понимании, когда нужно замолчать, чтобы не расстраивать золотое дитятко.
Им пришлось расстаться.
Найти другую такую безропотную старушку – задача не из лёгких. Взять молодую женщину в дом… – в их доме, в Ялте, когда родители ещё не разъехались, постоянно была прислуга. Мать считала ниже своего достоинства и помыслить, что муж красавицы-балерины может обратить внимание на другую. Отец и не обращал. Он просто пользовал каждую, не запоминая их лиц. Маленькую хозяйскую дочку за взрослую не принимали, и Геся слышала, как девушки только и обсуждали: какие подарки они попросят, сколь много сумеют получить от этих отношений… Шли годы, менялись девушки, только разговоры были всё одни и те же.
Возможно, и есть в этом мире достойные женщины, с такими же, как у Геси принципами, не готовые идти на сговоры с совестью. Только она таких не видела.
Так и в доме мужа.
Геся простила Дмитрию его никчёмность – не всем дарована сила духа. Геся простила ему разгильдяйство и трату всего её наследства – грамотно управлять финансами, тоже ведь нужен талант. Геся прощала ему его порочную страсть к игре – что взять со слабого человека. Даже его редкие приходы в её спальню, не сулившие княгине Кантимир ничего, кроме брезгливости, Геся ему прощала, благодарная, что и боли Дмитрий ей не доставляет. Ну а то, что супружеские отношения всегда неприятны, а иногда и болезненны… в гимназии Гесю научили терпению и смирению. Единственное, чего Геся не смогла простить Дмитрию – усмирения своей порочной натуры с восемнадцатилетней горничной, в то время, как самой Гесе минуло за двадцать пять.
Геся честно попросила развод, но этот прохиндей только посмеялся, обозвав её наивной фригидной дурой.
Что же – нельзя обижать женщину, имеющую доступ к твоей еде.
Тем более нельзя обижать женщину, имеющую доступ к твоей еде, когда у тебя сильная аллергия, и эта женщина знает на что именно.
Одно неловкое движение – чего можно ждать от женщины с расстроенными нервами – и в твоём соусе к мясу нечаянно оказывается смертельно опасный для тебя арахис. Но ты всё же счастливчик, и рядом с тобой вновь оказывается благодетельная супруга, которая вовремя даёт лекарство, но мягко пеняет тебе, что в следующий раз лекарства под рукой у неё может и не оказаться.
Одна беда: нянюшку пришлось отправить на покой. Благо в Ялте её давно ждала сестра в домике у моря. Геся тогда весьма громко, на всю Москву сокрушалась – как бедная старушка умудрилась перепутать продукты. А как только Дмитрий оправился и вознамерился заявить на старую женщину, так чуть не съел арахисовый торт, по ошибке ему поданный.
Вопрос на засыпку: что же можно ждать от женщины с расстроенными нервами?
Геся уже съела кашу, выпила полчашки чая и снова отложила замаранный конверт от бывшего супруга: от эдакого гадёныша добрых вестей не жди.