Папенька был лаконичен: Геся – женщина взрослая и прогрессивная. Хватило же ей прогрессивности развестись, вместо того, чтобы просто разъехаться, не поправ репутации? Вот раз такая прогрессивная, то пусть и устраивает свою жизнь сама. Но денег всё же отправил. Немного, но хватит что-то придумать.
Геся подошла к окну, поправила шёлк безукоризненно пошитой блузы – чистое блаженство кожи. Несмотря на осеннюю свежесть, воздуха отчего-то не хватало. Хотелось вдохнуть глубже, но не расстёгивать же воротничок, право слово?
Из задумчивости её вывело скрипнувшее на втором этаже окно. Неужели она снова забыла его закрыть? Перегнулась через подоконник: так и есть. И снова она готова была держать пари, что спальня была в безукоризненном порядке, когда она оттуда выходила. Ещё не хватало стать такой вот расхлябанной, легкомысленной южанкой!
Девушка поискала нож, который снова оказался на столе, вместо того, чтобы стоять в стакане, и вскрыла последний конверт. Пробежалась по письму, писанному корявым почерком на французском: молодому князю Кантимиру негде было научиться русскому. И пусть с разговорным он и справлялся, но выразить свою мысль на бумаге мог только на языке лягушатников, как и Гесина маменька.
Чего и следовало ожидать: денег нет, но бывший супруг от обязательств своих не отказывается, и как только сможет, сразу выплатит слабой женщине и положенное судом содержание и промотанное наследство, что обязан вернуть в следситвие развода.
Что делать?
На окно спальни села чайка – Геся услышала, как та заскрипела когтями по подоконнику, но не удостоила нахалку и взглядом.
Будем честны: пойти работать гувернанткой, стенографисткой, или куда-нибудь в архив – их жалованья не хватит и на еду. О другой работе женщине, даже с образованием, приходится только мечтать, что уж ей с десятью классами гимназии?
Ещё один кусочек груши растаял во рту, оставляя сводящее от сладости послевкусие.
Да и в таком случае, если и повезёт устроиться пусть той же учительницей, о ремонте дома точно следует забыть.
Она оглядела шикарный, по-женски обставленный кабинет: дорогая, пусть и старомодная ореховая мебель, которая останется такой же и через сто лет. Изящный стол с гнутыми ножками, резные полки, заполненные книгами и милыми безделицами. И всё так уютно, стоит так правильно, симметрично… Хозяйский взгляд упал на крупную позолоченную резную шкатулку на полке. Как странно, что она не замечала её раньше… Геся сделала два мягких шага и протянула руку, затаив дыхание. Только пальцем осмелилась коснуться гравировки на крышке – величественный, сильный, несокрушимый огромный змей в бурлящей реке. Вода всходит пеной, словно закипает от одного только присутствия в ней этого зверя…
Невыносимо реалистично. Настолько, что Геся почувствовала запах крови, будто змей только принял жертву.
Захватывающе, страшно, и, немного будоражаще.
Геся взяла в руки шкатулку, безошибочно определяя – чистое золото.
Решение родилось сразу!
Письмо Дмитрию, и, похожее – отцу. По сути, не по содержанию. Шкатулку она поставила перед собой, пока писала ответы. Время от времени поглядывала на змея, будто ей требовалось молчаливое согласие мудрого существа.
Конверты она подписывала так тщательно, что сама раздражалась громкому скрипу пера.
И, следует всё же нанести визит поверенному плуту, так бессовестно содравшему с неё такую сумму. Шельмец проигнорировал два письма госпожи Кантимир, требуя её внимания? Что же! – Он его получит.
Безусловно, дом того стоил. Но Геся не была бы полжизни Гольфман, если бы не была уверена, что И. А. Вехтенбергский ни сном ни духом, как именно обстоит дело внутри!
Газета на столе осталась нечитанной – изучением брачного рынка она займётся чуть позже, как и мышами, вовсю шелудящими в библиотеке, за смежной с кабинетом дверью.
Сейчас же – полное облачение московской барыни: самое дорогое, без финтифлюшек, но с ручной вышивкой по подолу платье, носить такое – неслыханная роскошь. Пешком в нём не походишь. Из фривольностей в нём только глубокий лиловый цвет и французское кружево у самого подбородка. На стоимость только одной из мелких жемчужных пуговиц средняя мещанская семья неделю могла бы кормиться с мясом. Неизменный ридикюль ручной работы, шляпка из последних, заказанная по новому адресу, и новая пара парижских перчаток, купленных со шляпкой.
Геся довольно оглядела себя в зеркало спальни. Смелая стрижка – аж по лопатки, кричала: я современная, прогрессивная женщина! Платье добавляло: но весьма приличная!