— Конечно! — теряется мама, а я ругаю себя на чем свет стоит за то, что позволила себе выдать свои истинные чувства и заставить ее волноваться. — Может, заедешь на выходных? Отметим? — с надеждой в голосе просит она.
— Прости… Боюсь, до Нового года мне не удастся вырваться. У меня тут полнейший завал. Крыша уже едет…
— Ох, бедная ты моя… — теперь в ее голосе звучит сочувствие, и из-за него становится только тяжелее, но входящий звонок по второй линии меня немного отрезвляет.
— Мам, мне еще кто-то звонит… Я больше не могу говорить…
— Все, все. Пока.
— Пока!
Отнимаю от уха телефон, чтобы взглянуть, кому я еще понадобилась, одновременно поспешно тронувшись с места, чтобы успеть хотя бы на следующем зеленом сигнале светофора проехать наконец перекресток. Успеваю только заметить Володино имя на экране, как вдруг прямо мне под колеса из-за притормозившего справа минивэна бросается какой-то молодой человек. От глухого звука удара у меня кровь леденеет в жилах, и я в панике вдавливаю в пол педаль тормоза, вдруг осознав, что совершенно потеряла бдительность. Парня бросает ко мне на капот, после чего он скатывается вниз, и я теряю его из вида. Сердце замирает, а затем пускается вскачь, как вырвавшийся на свободу обезумевший зверек. Несколько секунд я продолжаю сидеть, вцепившись в руль и тупо уставившись в лобовое стекло, словно жду, что произойдет чудо, он сейчас сам поднимется на ноги и помашет мне рукой, что все нормально. Господи! Я сбила человека!!!
Когда глушу двигатель и пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, руки почти меня не слушаются. Открываю дверь, пятнадцатиградусный мороз сразу же дает о себе знать, пробираясь под расстегнутую шубку и заставляя все тело дрожать крупной дрожью. Ноги едва двигаются на высоченных шпильках по обледеневшему асфальту, над которым метет поземка, и я неловко придерживаюсь за ледяной капот, чтобы самой не свалиться под колеса собственного автомобиля. Не знаю, как я нахожу в себе силы, чтобы сделать еще несколько шагов, морально уже готовая ко всему. Наконец я вижу перед собой распростертого на асфальте человека. Он, к счастью, жив и по его виду нельзя сказать, чтобы он был серьезно ранен, так как он пытается двигаться, привстать и что-то отвечает останавливающимся прохожим, которые пытаются ему помочь. Это совсем молодой парень, лет двадцати, максимум двадцати пяти, очень привлекательный и даже, наверное, красавчик, если бы не странного вида лохматый белый полушубок, который портит всю картину. Кроме него, на нем черные кожаные сапоги до середины икры и потертые стильные голубые джинсы, из-под распахнутого мехового воротника виднеется высокий объемный ворот кремового свитера. Аккуратная короткая стрижка явно с претензией на утонченный стиль: шоколадно-каштановые волосы кажутся всклокоченными, но на самом деле это, конечно, эффект после тщательной укладки, а короткие баки до середины уха очень идут к его мужественному угловатому овалу лица с широкой челюстью, волевым подбородком и скулами.
Я, конечно, в полном шоке, поэтому никак не могу подобрать нужных слов, да и взгляд парня на некоторое время приводит меня в замешательство. Уж слишком нахально он пялится на мои ноги и даже позволяет себе едва заметно ухмыльнуться, словно остается довольным увиденной картиной. В его улыбке есть что-то волнительно порочное, словно за ней прячется преступник, а вовсе не пострадавший. Ловлю себя на том, что я и сама слишком уж пристально его рассматриваю, что в данной ситуации совсем неуместно. Щеки наверняка пылают, хотя на морозе вся кожа горит от холода. Молодой человек пытается приподняться, но потом вдруг хватается за бедро, морщится от боли и стонет, снова укладываясь на асфальт. Меня вновь охватывает паника.
— Как… Вы себя чувствуете, — наконец с усилием преодолеваю я возникший барьер и приближаюсь. — Пожалуйста… пожалуйста, простите меня… Я очень перед вами виновата, — растерянно шепчу я непослушными губами.
— Скорую скорей вызывайте, мадам, — не без яда в голосе бросает в мою сторону какой-то прохожий и, уже отвернувшись, бормочет куда-то в сторону: — Эти бабы за рулем в конец охамели — уже на пешеходном переходе народ давят!
Только сейчас я в ужасе замечаю, что молодой человек лежит как раз на отчетливо подведенной свежей краской «зебре». Вспоминаю, что я, конечно же, видела переход, но из-за едущего справа минивэна полный обзор был закрыт. Невольно морщусь от осознания собственного идиотизма и хватаюсь за голову.