— Родовое, — пожал плечами я. — Или, может, по делу службы… Имели ведь отношение к державным делам, хоть немного?
— Скорее всего, — согласился белый урук. — Короче, Зайнуллин. Сказал, что легендарный героизм — это как бицепс. Надо качать. Если не качать — не растет, если не качать долго — сдуется. Как бы вот так. И я, значит… — Орк сконфуженно замолчал.
— Кувалду бросал, — вступил кхазад Зубила, он же — гном Дори. — И ловил.
— Ага, — согласился белый урук. — Минут двадцать!
— Двадцать одну с четвертью, — вот ведь гномья дотошность! — А потом не поймал.
Я и сам все это видел: думал, это наш секрет.
Кувалда летела все выше и выше, пока не начались специальные эффекты: вспышки в воздухе, свист ветра, сотрясание почвы!
— Земля тряслась, — поделился Дори. — Круто, но стремно. Или наоборот.
— Его так зовут, — намекнул я. — Героя нашего. «Зая Зая» — это, так-то когда земля трясется, слово персидское. С намеком назвали, что ли?
— Не удивлюсь, если так, — согласился легендарный герой. — Папаша мой… Тот еще провидец был, но очень часто угадывал! И кувалдометр я словил! — вскинулся вдруг Зая Зая. — Только это… Лбом. Поломалась моя кувалда.
— Ты и в прошлый раз так же, — вспомнил я. — Об лоб. Когда за насыпью.
— Ну да, — не стал отрицать мой братан. — Башка-то моя, получается… Ух ты!
— Кувалд не напасешься! — проворчал Дори. — Давайте ему, что ли, чего посерьезнее сварганим… О! Лом!
— Титановый? — зачем-то уточнил Зая Зая. Гном кивнул. — Не, не надо.
— А чего? — не понял кхазад. — Даже обидно как-то. Я от чистого сердца…
— Не моя тема, — отказался орк. — Не умею. Лучше молот…
Поздно вечером я сел смотреть телек.
Смотрел не один.
— Что-то у меня чуйка, — сообщил орк ближе к вечеру.
— Это, — возразил я, — научный прогноз. Считаем дни, смотрим на тенденции…
— Ждем подставы, — кивнул Зая Зая.
Короче, сели, смотрим. Новости…
Да, поняли вы правильно. Да, завтра с утра на работу, причем — раньше, чем обычно.
Полковник Кацман вкатился на самом интересном месте — в кадре уже появилась женская голова о прическе и густо накрашенных пухлых губах.
— Да ну их, — киборг загородил собой экран. — Все равно в общих чертах. Вы не слушайте телек, вы меня слушайте!
Вот честное слово — не знай я, что вместо желудка у нашего опричника мембранный фильтр, решил бы, что тот выпил, причем — выпил крепко. Его, кажется, даже шатало… Нет, показалось.
— Хорошо, — согласился я. Все равно — перечить господину полковнику… Такое себе, причем во всех смыслах. — Присаживайтесь.
— Ага, — скрипнуло кресло. — Значит, у нас снова труп. Вижу, никто не удивлен.
— Пора уже, так-то, — рассудил я. — Кто на этот раз?
Полковник посмотрел на нас странно: будто пытался изобразить хитрый прищур, но что-то мешало.
— Сами-то как думаете? — спросил киборг.
— Гоблин, наверное, — решил за нас обоих Зая Зая. — Третий круг, первый сектор.
— Хуман, — интригу сломали об колено. — Человек.
— Я тогда ничего не понял, — признался белый урук.
Я умудренно молчал: сейчас жандарм все расскажет сам, главное — не мешать.
— Это твое нормальное состояние, — пошутил Кацман. — А так — я сам в шоке.
— Ну да, — поддержал я. — Гурбашев же. Человек. Следы… Характерные. Нам его, кстати, не отдали.
— Тело забрали в Москву, — наябедничал киборг. Мне показалось, или ситуация эта его слегка расстроила? Или не слегка… — Личный контроль губернатора. Дела объединить не дали!
— Типа, вы там сами по себе, Гурбашев — вообще ни при чем? — догадался я. — Странная история.
Мой друг Зая Зая иногда выдает идеи парадоксальные — прямо на грани абсурда. Вот, как сейчас.
— Может, Гурбаша приняли за снага? — усомнился орк. — Грим же!
— Во-первых, непохож, — возразил полковник. — Во-вторых, дружков его тоже приняли?
— Больше одного трупа в одном месте, — задумчиво согласился я. — Совсем другое дело. Не мог, блин, отбросить копыта в одиночестве!
— Слушайте, — возник Зая Зая. — Может, это того, не наш труп? В смысле, не по нашей теме?
— Не сектанты, не ритуал, — продолжил полковник. — Который из трупов, Гурбаш, или этот, новый?
— Может, вообще оба, — не принял тона белый урук. — Вся эта тема… Надоела, что ли? Кто-то кого-то валит, ритуал, который непонятно для чего, непонятно, кому это надо…
— Ресурсы впустую, — согласился я. — Упыри еще нарисовались, хрен сотрешь. Государева опричная служба волнуется… Волнуется ведь?