— Я думал, ты будешь клянчить пулемет, — поделился опричник, выслушав вольный пересказ того, что случилось на мосту. — А оно — вон как!
— Толку то? — пожал я плечами. — Револьвер, и тот зажали. Положенный, между прочим, по закону! Просить пулемет, да еще не совсем для себя… То такое. Опять же, а вдруг — чисто случайно — какой-нибудь урук положит руки на гашетки? Ну так, веселья ради?
— Нехорошо получится, — согласился полковник. — Или уже не получится… Только бунта нам тут еще не хватало. Вот линейщикам будет радость!
— Потому и не будет его, — ответил я. — В смысле, бунта. Никому не надо.
— Из положения ты, однако, вышел! — похвалил меня полковник, почти даже и не сменив темы.
— Это вот он, — тычу пальцем в Заю Заю. — Герой легендарный цвета белого. Задумка-то моя, но вот исполнение — целиком его.
— Монстров там много, — согласился полковник. Или, прямо сейчас и очень ненадолго майор егерей. Чисто как человек, которому по самой своей должности положено очень хорошо разбираться в фауне — даже и водяной. — Монстра там разные. Но ты, Ваня, в одном прав — супротив кита в воде не попрет никто. Только гигантский кальмар — но тех у нас не водится. Глубины совсем не те. Вопрос один.
— Откуда, — догадался я, — взялись зубатые киты?
— Да. Откуда? — кивнул киборг. — Это, все-таки, река, не океан. И не море даже.
— Отвечать на вопрос, — снова показал я пальцем: надо, кстати, отучаться — будет Зая Зая.
— Тут такое дело, — пояснил белый урук. — Водокач, например, баба. То есть, самка. Это получается Водокач-ка!
Орк помотал головой — вроде как, утрясал в голове мысли, слишком для себя сложные.
Я подумал о том, что он зря придуривается — не в этом составе… А еще — что пора бы ему подстричься. Зарос, как партизан!
— Там, где есть баба, — Зая Зая закончил трясти головой, — обязательно заводятся ейные дети. Закон природы! — орк нравоучительно указал куда-то вверх левым указательным пальцем и зачем-то перекрестился.
Мы все — даже я — за ним повторили. Просто на всякий случай — главная в Державе религия, а мы, на секунду, в государственном присутствии, не абы где!
— Чтобы завелись дети, бабе нужен мужик, — глубокомысленно возразил полковник. — Тот же закон, той же природы. Креститься необязательно.
— Там непросто, — согласился белый урук. — Я не понял, как именно, до чего непросто. Какая-то мутная тема с другим хтоническим чудищем… Короче, папа у детишек есть. И живет — вместе с китятами — от ихней мамки недалеко. В Волге, только ниже по течению.
— Водохранилище? — уточнил Кацман. — Тогда верю. Там кто только не водится — вон, военный крейсер третьего дня утоп, как не было. А он морской, между прочим! Был морской.
— Так вот, — закруглился орк. — Мама детишек работает со мной. Детишки слушаются маму. Волшебная фауна Казанки и ближайших проток — куда пролезут китята — делится на ноль. Кто не делится — тот мелкий, того мы сами… Обычную рыбу они не тронут, мы договорились.
Вы видели, как хохочут киборги? Я теперь тоже видел. Больше не хочу.
Понял я многое — не только то, что было сказано вслух.
Понимаете, какое дело: опричному полковнику точно следовало пройти технический осмотр, или как это правильно называется в его случае…
Сила эмоций его зашкаливала, и я уже точно знал, что вариантом нормы такое назвать нельзя.
Если киборг сойдет с ума — кто знает, что может прийти в электрическую часть головы? Бунты полумашин начинались и по меньшим поводам!
Как там было у Макиавелли? «Держи друзей близко, к подлянке будь готов?»
На такой случай у меня была еще одна максима — куда более поздняя, но тоже из моего мира. Вот какая:
«Всегда готов!»
Глава 30
И вот зачем, спросите, было драться?
А я скажу, зачем.
Понимаете, я все время упускаю из виду разницу: например, между нормальными троллями и этими, как их. Нормальным — намекну — считаю себя прежнего, этими-как-их — сами понимаете, кого.
Нормальные тролли между собой дерутся редко: мало нас. То есть, теперь — их. Так, ритуальные кулачные поединки, и то — раз в год, в ночь с последней субботы на последнее воскресенье августа. Почему в ночь? Помните? Тогда ладно.
А тут не просто драка — тут смертоубийство! Я, говоря честно, переживал. Мало ли — претензий ждал, хоть и готов был идти до конца.
Это уже совсем вечером было, поздно. Я спать ложился, так-то.
Заглянул Зая Зая.
— Братан, там к тебе, — сообщил он. — По делу. Важному.
Дежа вю, вашу эту самую несказуемым образом! Снова, что ли, Кацман?