А это был не киборг, это был тролль!
— Здравствуй, Глава, — он сказал, а я понял — речь не о приветствии: мне именно что желают здравствовать. — Я — Циклопичевский, и за мной — косяк.
— Присядь, старейшина, — предложил я. — Говорить будем.
Тролль, кстати, как тролль — мохнатый, тощий. Гнутый уже — в спине, ну так возраст же. Алок по три штуки в каждом ухе… А, нет, в левом — все четыре. И ни одного камня, как у меня совсем недавно было. Тоже было, теперь нет.
Зачем я так подробно? Ну, мало ли. Вдруг — кто из вас понимает?
Так вот, алки, из которых кто-то вынул все камни — это смена статуса в клане. Очень серьезная, не всегда добровольная. Местные говорят: «батареяга бәйләргә һәм ташларны йолкып алырга», хотя зачем привязывать именно к батарее — леший его поймет, там вторая часть важнее, где про «вырвать камни».
Еще важнее то, что сегодня утром все камни были на своих местах.
— Косяк, значит? — тяжело вздохнул я. — Дай, догадаюсь. Джинневича — это ты?
— Виновен, — ответил Циклопичевский. — Я. Накрутил, науськал, подослал. Вот, пришел к тебе сдаваться головой, потому как был неправ.
— Главное — зачем? — я приготовился к долгой и нудной исповеди. Ну, сами понимаете — пожилые и умные редко упускают возможность поучить жизни тех, кто младше и глупее! Сами не знаете — мне поверьте, я ведь и сам когда-то был почти что старцем.
Однако я оказался неправ. Снова, за весь этот долгий день.
— Глупый был, — понуро ответил старейшина.
— Я тебе так скажу, — начал я. — Джинневич… Даже если это ты его настропалил… У него, например, своя голова на плечах была. Он, скажем так, взрослый был тролль. Значит, и сам чего-то такого желал, здоровяк-то.
— А если нет? — вскинулся Циклопичевский.
— А если нет, то и пофиг, — спокойно ответил я. — Ты мне, старейшина, лучше вот чего скажи. С мостом… Кто придумал?
— Это я, — кивнул тот. — Кто же еще? Остальным не по чину!
— Как решил-то?
— Просто, — тон пожилого тролля стал ворчлив. — Мы тут тролли, у нас тут клан. У клана — мост. Сидеть, без дела, коли мост не обихожен? Непорядок!
— Это ты правильно, — ответил я, — решил. Потому и голова твоя останется там, где ей самое место — на плечах.
Я чуть помолчал: сами знаете, пауза, то да сё.
— Теперь же, — продолжил, — ступай и не тупи. И камни обратно вставь, а то ходишь, как голый. Смотреть неприлично!
Вот за этим драться и стоило. Старое общество, сила традиций!
Утро Главы клана вновь началось со старейшины.
Вернее, сначала он, то есть я, проснулся, умылся и позавтракал — и только после этого согласился начать утро с визита товарища Циклопичевского.
Да, обращение «товарищ», с легкой руки сумасбродного Главы ставшее чем-то вроде общей шутки, так-таки прижилось. Мне это страшно нравилось: настраивало, знаете ли, на рабочий какой-то лад. Почти как дома!
Товарищ Циклопичевский пришел не один: вчетвером.
Так, не хочу никого путать.
Товарищ старейшина пришел один, но с ним было еще трое. Тролли, молодые, с умными глазами.
— Интересно, — нужно было как-то ко всему этому отнестись. — Я ждал утреннего визита, но полагал, что состав будет несколько… Эээ…
— Старейшины тут не нужны, хватит и меня одного, — приосанился Циклопичевский.
В исполнении натурально горбатого тролльего старика выглядело это скорее комично, но смеяться я не стал — слишком серьезен был тон.
— Тогда все остальные…
— Сергей, инженер, — представился первый из молодых троллей.
— Федор, конструктор, — сообщил о себе второй.
— Игорь, мастер широкого профиля, — признался третий. — Образования не имею. Но сварщик, слесарь, токарь… А, и можно просто — Гарик!
— Вопрос один, — ответил я всем троим сразу. — Фамилии! Очень не хочется через пару недель искать «Федора, который приходил ко мне на следующий день после того, как я…»
— Фамилия у них одна, — вступился за парней старейшина, — на всех. Зато двойная: Сцилло-Харибдины! Братья.
Они чего пришли-то, все четверо… Вернее, эти трое, и старейшина при них: а вдруг я, скажем, не стану говорить непонятно с кем? Да по делу, конечно, зачем же еще!
— Там не просто текучка, там сложное, — излагал инженер Серега. — Мы проблем ждем, так-то.
— Мы их все время ждем, — ответил я в тон. — Каких конкретно?
— Фиг знает, — мотнул головой собеседник. — Неопределенно. Но в воздухе что-то витает, этакое, и про мост.
— Раз в воздухе, — задумчиво проговорил я, — тогда да. Кто мы такие для того, чтобы спорить с инженерной интуицией? Ладно. По делу.