Вторым… Я подобрался и даже пожалел, что так и не выбил из капитана егерей какой-нибудь крупный калибр.
Магия-шмагия! Можно и даже нужно, но история с Зилантом стукнула меня по носу слишком крепко.
Второй пассажир слез с что-то-цикла, и я вдруг поразился сам себе. Как так вышло, что я — в нынешнем, хилом и легком, тельце — заломал на тюрьме такую тушу, здоровенную, сильную? И главное — мать магия, он же урук-хай!
Не, в итоге-то мне все объяснили.
Видели смущенного черного урука? Я — видел, и уже дважды. Первым был Зая Зая.
— Поддавки? — изумился я.
— Ну, — согласился второй гость. — Это когда в шашки играешь. Там правила такие…
— Да я в курсе правил. Мне сам факт…
— А чего факт? — как бы нехотя проговорил тот черный урук, что черный. — Дори, ну ты ему скажи, — это уже к гному, оседлавшему единственный в кухне стул, причем — задом наперед.
— Я бы это, — отказался гном. — Помолчал лучше.
— То есть, — вступил Зая Зая, обращаясь к соплеменнику. — Тебя, урук-хай, заставили, и ты…
— Не заставили, попросили, — уточнил вопрошаемый. — Меня пойди заставь! Там такое дело… Денег я должен. Был. Много. Теперь, вот, нет.
— Основу я понял, — или мне так показалось, или эти двое могут спорить бесконечно… Или конечно. Когда подерутся. — Ты ведь, — говорю второму орку, — не просто так приехал? Давай к делу!
Чего выяснилось-то.
Помните девочку? Ту, которая спасенная принцесса? То ли звавшую на помощь, как показалось мне, то ли сходу полезшую в драку, как уверяли все остальные? Так вот.
Там, в бою, у меня не было ни времени, ни сил удивиться, хотя стоило.
Вот, тот момент, когда Большой Зилант добрался до первой линии домов-трущоб. Помните?
Ну, закричала девочка пронзительно, позвала маму — так это же нормально. Платьишко, косички, рост метр двадцать в прыжке — ребенок!
То, что это в первую очередь урук-хай, и только во вторую — девочка, из внимания выпало совершенно.
Еще подвело знание высокого урук-теле, как этот язык называют в нормальном мире, или так называемого «казньского татарского», как говорят в мире этом. Еще одно, очередное, расхождение культурной ткани миров: жители этой Казани не стесняются прилюдно говорить на мишарском…
Кричала маленькая орчанка не то, что мне показалось сначала. Никаких «Помогите» — по-татарски это будет «Ярдэм итегез», да и маму звать никто не собирался.
«Утрям, иждехес» — если на казанском-казньском, то выходит полная бессмыслица, только отдаленно напоминающая местный язык. «Утерэм, аджаха!», то есть «Убью, дракон!» — вот как должно было это звучать.
Мишарский же — не генеральный, татарам более или менее понятный, а какой-то из деревенских, местечковых…
Слово «мама» я тоже додумал: там все было еще сложнее, разве что, два звука «а»… «Хайван» — это, так-то, «скотина», или очень к тому близко. В негативной коннотации, но обозначающее именно негодное животное. Местные — редкие — иудеи, владеющие татарским, называют так свиней.
В общем, я обмишулился и почти облажался: благо, удалось все это выяснить аккуратно, исподволь, не роняя своего авторитета в глазах пацанов.
— Мелочь, — веселился небелый урук-хай, — выжидала. Сидела, понимаешь, в засаде. Ползет на тебя тварь, чуть ли не Хозяин хтони… Когда еще доведется, а тут такой случай!
— Как знаешь? — протупил я.
— Дочь же, — пояснил для особо одаренных рассказчик. — Пошел, спросил…
— Короче, вы, блин, оба двое, ее спасли, — поделился, в итоге, черный урук.
— Много, — уточнил зачем-то Зая Зая, — у тебя дочерей?
— Три, которые от жены, — охотно поддержал гость тему. — И две, которые просто так. Сын еще, но один. С остальными, — орк сделал умное лицо, — незнаком.
— Это важно, — обратился другой орк, который белый, уже ко мне. — Ты ж не в курсе. Урук-хай — не снага, сечешь?
Поморщился я внутренне: в конце концов, эти двое, орк и гном, вполне подходили под определение посторонних, и говорить при них Зае Зае следовало так, как он сам считает нужным.
— А то, — согласился я. — И не гоблины еще. И даже не эльфы.
Громыхнуло, заскрежетало, всхлипнуло.
— Гыгыгы, — это гном радовался себе в бороду. — Урук-хай — не гоблины! Тонко, блин, подмечено!
— Я такой, — ответил хохотуну почти равнодушно.
— А если бы ее того? — заинтересовался внутри меня Ваня Йотунин. — Этого?
— «Этого» Зилант не может, змея же, — ответ прозвучал нелогично, но понятно. — А «того»… Что там он, ну, пришиб бы, ну сожрал — бывает!