— Господин полковник, разрешите вопрос? — конечно, в полицейской системе державы нет такого звания, но коллежскому советнику страшно нравилось, когда его называли вот так, на армейские деньги — как бы намекая на славное военное прошлое начальства, в армии отродясь не служившего.
— Разрешаю, — подобрел тот. — Что Вам, господин пристав?
— Уточните уровень угрозы, пожалуйста, — пристав принялся есть начальство глазами. — К чему готовиться?
— Егеря говорят, — поделился вопрошаемый, — о красном уровне. Но, поскольку те — известные перестраховщики, пусть будет оранжевый… Нет, даже желтый.
Разошлись, переговариваясь негромко — чтобы не сбивать начальство с умных мыслей. Мало ли — вспомнит еще о чем-нибудь таком, да и обратит это самое в новую цепочку не имеющих смысла заданий!
Первым делом, отправились в оружейку: нужно было добрать комплект до уставного — в связи с объявленным уровнем тревоги.
— Чего надо? — спросил дежурный сквозь решетку, отделяющую общее помещение от оружейного склада.
— Желтый уровень, — поделился городовой старшего разряда, снага Дятлин. — Так что давай, не жмись.
— Ничего не знаю. Не доводили, — дежурный замотал головой столь резко и часто, что двое подчиненных городового — тоже, конечно, снага — даже немного поспорили на предмет того, оторвется голова прямо сейчас или чуть погодя.
— Мы что? Мы ничего! — почти спокойно ответил командир отделения. — Так господину барону потом и скажешь — мол, задержал выход патрульной группы на маршрут по причинам таким-то…
— Точно, что ли, желтый уровень? — усомнился дежурный. — Не свистишь?
— Сам подумай, вот мне оно надо? — удивился снага. — Пулемет — он какой? Правильно, тяжелый! Патроны еще по тройной норме, а нам все это тащи…
— Вот ведь выдумали, а! — дежурный был человек, и к вооружению оркоидов относился неодобрительно. — Снагам — и пулеметы!
— Слово «снага» не склоняется, — парировал Дятлин. — Что же до пулеметов, то это, господин дежурный, не совсем твоего ума дело. Или есть желание оспорить государев указ?
— Умные все стали, — расстроился дежурный, но пулемет выдал — как и утроенную норму патронов, положенную при желтом уровне угрозы.
Вышли наружу, под утреннее солнышко.
— Хорошо хоть, не оранжевый, — поделился штатный пулеметчик отделения: именно ему и предстояло тащить на своем горбу и пулемет, и норму патронов. — Не на броневике… Так хоть прогуляемся, по холодку-то.
— Броневик — это броня, — умудренно заметил соратник пулеметчика. — Все лучше, чем в одной форме. И пешком, опять же, не топать.
— Отставить лениться! — Дятлин пресек разговорчики в строю. — Защита из броневика… Ну, такое. Пальцем насквозь, правда, не всяким. И жарко внутри. И вообще, девять-ноль-одна, маршрут, потопали.
«Хорошо еще», думал по пути городовой старшего разряда, «что не красный. Танки выводи, автожир поднимай — а он у нас всего один на целое управление, и еще не факт, что взлетит…»
Утро прошло спокойно.
Забили — прямо ногами — жирную альфа-крысу, вылезшую, на свою беду, из коллектора.
Застрелили — из табельного пистолета — кхазада, с пьяных глаз прыгнувшего на патруль с топором.
Заломали — и сдали после мобильному патрулю — приблудного снагу туповатого вида. Тот еще кричал, мол, «пацаны, да я же свой»… Крокодил тебе свой, вот что.
Обошли весь район, распотрошили три известные закладки и одну неизвестную, дошли до околотка — а там и обед.
Покормили: первое, второе, салат и компот.
— Хорошо, — сыто отдуваясь, заявил пулеметчик. — Вкусно, много. Внятно кормят.
— Ты, может, только ради форму и надел, — пошутил Дятлин, — чтобы пожрать. Обжора.
— И ничего не только, — отозвался подчиненный. — Ботинки еще хорошие. И за свет платить не надо. И за детский сад.
— Это верно, — согласился городовой старшего разряда. — У меня сосед есть — так он две трети заработка тратит на спиногрызов, а ведь у него тех всего семеро, не то, что твои тринадцать… Или уже четырнадцать?
Славящиеся семейными узами снага одобрительно покивали.
Ладно хоть, дали доесть. Неладно, что не получилось толком переварить съеденное.
Дежурный — не хуман, другой, гном — ворвался в столовую околотка, будто лесной пожар в летний ельник.
— Там это! — заорал он с порога. — Застава, в ружье!
Сей достойнейший из кхазадов тащил раньше — до комиссии, признавшей безрукого инвалида негодным к строевой — службу в пограничном отряде, дело свое знал туго, и переносил иногда старые привычки на новые обстоятельства.