Берем, к примеру, старого спектра, главное — не привязанного ни к одной стихии. Там тоже можно, но сложнее, а зачем нам сложности?
Спектр — не-существо почти разумное. Примерно, как старый и опытный пес, или лучше даже — медведь. Ждать от такой нежити собственных решений не стоит, но это и к лучшему.
Вешаем на то, что у спектра вместо ментальной сферы, простенький конструкт: тип кардинальности — «один-ко-многим», связь — дуплексная.
То есть, с одной стороны там один вход-выход, с другой — много входов и выходов. По первой связи я общаюсь со спектром, по второй — сам спектр — со всеми подключенными духами, призраками, умертвиями… Хоть вампирами! Упырь, как всякий немертвый, отлично подчиняется умелому некроманту.
Тут получается, что спектр тратит собственный резерв, и той энергии у него — как у дурака фантиков, он и есть, в целом, сгусток некротического эфира!
Еще мне, как некроманту, нет нужды контролировать каждого подчиненного по отдельности, это происходит автоматически. Главное — давать тем, кто на той стороне конструкта, примерно одинаковые задачи.
Вот так собираешь армию мертвых, и отправляешь ту куда угодно: копать канал, дробить камень, валить лес…
Все это расписано, куда понятнее и полнее, в учебнике: «Теория Автоматического Управления (мертвыми)», автор — Евгений Юревич, издано в Ленинграде в семидесятые двадцатого… Найдите, почитайте: ТАУ (м) — штука интереснейшая!
Теория, да. Теоретически — все прекрасно, на практике же привычные методы работают — в этом мире — через раз, или даже не действуют вовсе!
Есть здесь что-то такое, что попросту не дает развернуться даже такому старому и опытному волшебнику, как я… Не бездушный ограничитель, но воля. Чья-то могучая воля.
И знаете, что еще? Эксперименты в этом полезном направлении я прекратил почти сразу же — слишком мне не понравилось пристальное внимание кого-то огромного, могучего, непознаваемого… Как и его же улыбка, добрая и понимающая.
Наконец, об интересном — закончили. Зая Зая меня выслушал, покивал каким-то своим мыслям, да и отстал.
Хороший, в целом, получился вечер! Я будто снова вернулся ненадолго в свою старую, тяжелую, почти каменную шкуру, к внимательно слушающим наставника ученикам Школы Юного Тролля… Эх.
Вечер получился, но — почти.
Мертвые никогда не идут на ум просто так.
Вот и этот день мог бы закончиться… Но нет.
Связной аппарат, установленный на моей квартире, давно пора было заменить. Тот, что сейчас — старый, треснувший пластмассовым корпусом, и потому звенит — сообщая о вызове — особенно противно. Этак с хрипотцой и подвыванием: хрр-дзиньдзиньдзинь-ууу, или как-то так. Трубку не захочешь, а поднимешь! Я и поднял.
— Хорошо, что ты дома, — начальственный баритон хрипел искажениями, но в целом — звучал понятно. — В смысле, в сервитуте, а не где-нибудь еще… Нужен.
— В смысле, нужен? — затупил я. — Срочно?
— Господин Йотунин, — голос начальства зазвучал до предела официально, и я сразу понял: дело плохо. — Согласно пункта двадцать третьего Устава Института… Вынуждено отзываю Вас из отпуска. Более того, могу ли я попросить Вас явиться сей же час?
Я посмотрел на часы: ровно двадцать один вечера.
Имел, конечно, полное право отказаться, но жизненный опыт — даже оба — подсказывали: когда начальство требует, можно задуматься, когда просит — лучше исполнять без лишних раздумий. Если оно, начальство, адекватно моменту и в целом — относится к тебе хорошо.
Пакман — начальник крайне внятный. Самый внятный из памятных даже мне старому. Отношения заслуживает — такого же.
— Выдвигаюсь, Иватани Торуевич, — согласился я в трубку. — Прямо бегом.
Бегом — не бегом, а на колесах: снова трех, и вы понимаете, что я имею в виду. Так-то можно было дойти и пешком, благо, недалеко, хоть и вечер… Однако, очень уж мне не понравился тон, которым общалось начальство. Оба тона: и обычный, и официальный.
То же, что вежливый Пакман забыл поздороваться, могло означать слишком многое: стоило торопиться, мы и поспешили.
— Я, наверное, внутрь не пойду, — урук окинул взглядом тяжелое здание Института, он же — главный городской морг. — Нечего мне там делать… Меня и не пустят. Покатаюсь по району, может, чего интересного найду…
— Ты, — ответил я в тон, — главное, не нарывайся. Я знаю, ты теперь так умеешь… Не нарываться.
— Заметано, — серьезно согласился соратник.
— Ну, я пойду, — сказал я, и — действительно — пошел.
Иватани Торуевич Пакман полностью лыс.