Как так вышло, что Казнь — бывший город, ныне сервитут — осталась… Или остался… В общем, прямо сейчас — место, довольно богатое? Богатое, уточним, и почти безопасное?
Ваня Йотунин, кем бы он ни был в прошлой жизни, на этот вопрос не ответит, его и не спрашивайте.
Во-первых, юный теперь тролль совершенно не знает историю Казньского сервитута: так, отдельные эпизоды, и то в смысле сравнения с городом, оставшимся в прошлом мире.
Во-вторых, наш герой вопросом этим ни разу не задавался. Было не до того: ситуация и так кажется ему откровенно ненормальной, и в чем-то он прав.
Третье? Нет. Мир этот двоичен — в смысле причин и их следствий, даже сказочных обстоятельств не три, а только два… С недавних, по крайности, пор.
Итак, первое.
Сервитут — поселение при хтони. Одной, большой, очень опасной: жители этого образования и нужны, как раз, для того, чтобы как-то сдерживать и саму хтонь, и ее интересных обитателей, так и норовящих вылезти наружу из почти очерченных границ. Еще эти же бравые ребята — жители, не обитатели — отлично справляются с делом получения, сохранения и продажи разного рода компонентов, собираемых внутри всякой хтони и вокруг той.
Что магия, что алхимия — две бездонные, в смысле ингредиентов, пропасти, постоянно требующие всего подряд, и побольше, побольше!
Жителям Казни то ли повезло, то ли нет: хтонь вокруг сервитута не одна. Их много, больших и мелких, одной же главной, попросту не выделено. Так получилось, уникальное место.
Теперь второе.
Коллаборация, синергия, сотрудничество — называйте, как хотите, все равно это одно и то же явление.
Между опричниной и древними-дробь-благородными родами.
Между аристократами и местным криминалом — той рыбой, что покрупнее и позубастей.
Между простыми людьми, орками, троллями, прочими и…
В массе самых разнообразных комбинаций.
Тут можно возразить: например, благородным родам в сервитуте делать нечего, да и сотрудничество с жителями выходит несколько однобоким — со скупкой останков хтонических тварей вполне справляется и младший управляющий, и даже какой-нибудь перекупщик из местных.
Ну, как сказать… Давайте, Ваня расскажет дальше сам? «Конечно, давайте» — ответите вы.
Зая Зая — кругом молодец. Силен, умен, в нужной степени работящ, верен слову… Есть всего одна особенность, лично мне — неприятная.
Всенародная, блин, слава!
Та настигла и урука, и всех, кто его постоянно окружает, на манер старенького локомотива: медленно поначалу, но все ускоряясь и двигаясь — в процессе — неостановимо.
Например, со мной пытались познакомиться, пообщаться, намутить тем — не считая той, первой, попытки, которую я сдуру и по неожиданности принял — раз так двадцать. Не смешно, кстати: два десятка раз за два дня!
Благо, новоявленные члены моего полудохлого клана проявили себя образом наилучшим: доброй драки я не боюсь, но желающих связываться сразу с двоими черными уруками (первый из которых и вовсе белый), а также вооруженным до зубов кхазадом, становилось все меньше… Ввиду естественной убыли настырных да назойливых.
Однако, всегда найдется лось рогатее…
Эти, например. Вернее сказать, этот и присные.
Дверь распахнулась сама собой: я успел только ощутить легкое дуновение эфира.
«Интересное дело», подумалось. «Впервые за все время здесь вижу настоящий телекинез… Без всякого рода ухищрений и технической имитации!»
Еще успел подумать, что явился кто-то серьезный: или в немалых опричных чинах, или, чем бес не шутит…
— Йотунин? — осведомился вошедший.
— Так точно! — неведомая сила подбросила Ваню над диваном, утвердив на обеих ногах. — Чем обязан чести…
— Нормально говори, — потребовал тот же голос. — Умеешь же!
Новое действующее лицо оказалось… Неоднозначным.
Я так себе отношусь к мужчинам, плотно затянутым в тонкую кожу. Облегающую тонкую кожу, прошу заметить. Тем более, когда кожа эта — цвета нежно-бежевого, почти бедра испуганной нимфы, что бы ни означало это странное словосочетание.
Опять же, длинные волосы, ухоженное лицо, обилие украшений, не все из которых выглядели мужскими…
Ладно. Судить по одежке — последнее дело, тем более, что главной в визитере выглядела не внешность…
Власть. Ощущение власти — своей, не заемной — вошло вместе с длинноволосым-в-коже, и почти зримо заполнило весь объем большой комнаты.
— Проходите, — я взял себя в руки… И задвинул поглубже внезапного Ваню: не понравились мне, знаете, некоторые рефлексы! — Присаживайтесь. Вина предложить не могу… Не употребляю и в доме не держу.