— Ой, смотри, — зарделась девушка, указывая куда-то мне за спину. — Это что, знак?
Я развернулся, смешно выставив перед собой посох.
На недальней стене оказалась надпись, сделанная чем-то ярко-алым — помадой? — по бежевому камню стены.
Прочитал. Вздохнул — про себя, чтобы не обижать девушку уже окончательно.
— И правда, — говорю, — похоже…
Сердечко еще было, да. И сама надпись, отчего-то на местном гномьем, мне прежнему казавшемся хохдойчем.
Vanja und Tanja = Die Liebe.
Глава 10
Беспокойство… Никуда не делось.
Вы спросите, мол, а как же Танечка, девушка, во всех отношениях замечательная?
Так я отвечу.
Для начала, вопрос межвидового барьера — проницаемого, но все же — никуда не делся.
Во всяком случае, от меня: ситуацию надо было тщательно обдумать, все взвесить, принять обоснованное решение… Короче, выключить ненадолго Ваню Йотунина, Вано же Сережаевича Иотунидзе — наоборот, включить.
Кроме того, даже если признать несостоятельной первую основательную причину…
Нет, стоп. Когда я говорил о Вано Иотунидзе, я не имел в виду того, чтобы снова превратиться в него одного… Так, посередке между «было» и «стало».
Начнем заново.
С девушкой Танечкой я был знаком совсем недолго — часа четыре или около того. Мне прежнему вообще бы показалось, что мы повидались с ней мимолетно, я нынешний… Просто опасался форсировать события.
Был и третий момент, он же — причина, она же — в-третьих.
Нынешнее мое беспокойство было об ином: я почти совсем перестал колдовать. В том, старом, привычном мне, смысле.
Не скажу, что в этом мире проблем и задач меньше, чем в прошлом — и тех, и других, примерно то же количество, пусть и различия — неимоверны. Однако, все местные задачи решаются… Теми же самыми методами.
Грамотное общение, социальные связи, сила — почти исключительно грубая, физическая. Особенно, конечно, связи — без них никуда во всех мирах! Только не колдовство.
В том, старом, нормальном, мире, магия была — как воздух. Всякий взрослый человек колдует как дышит… Здесь — даже показывать владение стихиями — опасно. Особенно, такому, как я. Особенно, всеми стихиями сразу, если вы понимаете, о чем я. Плюс еще некромантия.
Главное правило практикующего мага никуда не делось: чтобы колдовать, нужно колдовать… Надо, обязательно надо устроить что-нибудь этакое, по-волшебному! Только следы замести заранее. В несколько ложных слоев. И с Таней-Танечкой повидаться обязательно: поговорить, еще раз присмотреться, переждать очередной бунт девичьих гормонов… Вдруг пройдет само собой?
«Не пройдет же, уазро ахалгарда хар!», возразил мысленно кто-то мудрый внутри меня самого.
Сейчас меня ждала встреча куда менее радостная, но и намного более нужная.
Началась та с сюрприза, и не скажу, что неприятного.
Адрес, названный мне Гвоздем по телефону, никаких воспоминаний не вызвал — просто потому, что в той Казани звучал совершенно иначе: и название улицы, и номер дома. Центр и центр — не так далеко от Горгонзолы, и совсем рядом с Лысой Горой, на которой не оказалось университета, зато имелось кое-что другое… Впрочем, об этом как-нибудь позже.
— Во! — сообщил мне Гвоздь вместо приветствия. — Зырь!
Глядеть полагалось на алхимического вида аппарат, металлически блестящий округлым боком сквозь толстое стекло.
— Солидно, — согласился я, сам пока не зная, с чем. — Масштабно. А что это?
— Если в целом, то дом Кекина, нах, — обрадовал меня снажий микро-босс. — А так — пиво! Вона же, вывеска!
«Pivovarnya na payakh Tupkoff I Synovja», удалось мне прочитать с первого же раза. Расту!
Дом купца первой гильдии Кекина оказался на том же самом месте, где я привык тот наблюдать… Лет сто своей прошлой жизни, или даже дольше.
Не поручусь за улицы и другие дома, но вот само здание… Я ведь говорил, что тролли идеально чуют земельные координаты? Нечто вроде побочного действия сродства с магией земли?
В смысле — не говорил? Чтобы я — и не похвастался? Хотя… Весь в делах, весь в делах. Теперь вот — сказал.
Жизнь обрела чуть больше смысла: такие вот локальные привязки иногда напоминают мне о том, кем я был когда-то… И остался сейчас!
— Нам, типа, внутрь? — уточнил я, хотя уличную табличку видел уже отчетливо, и адрес совпадал с названным мне ранее.
— Там, — пояснил снага, с натугой открывая тяжелую, дубовую, черной бронзой обитую дверь, — и поговорим, нах!
Внутри оказалось чисто и светло. Даже очень чисто и светло, если брать во внимание личность, меня сюда пригласившую. Скатерти, салфетки… Люди!