В итоге, и у самого Гвоздя, и у всякого, с кем тот пообщается в ближайшую пару дней, сформируется устойчивая связка: «шаман — не некромант» и даже, в отдельных случаях, «шаман не может быть некромантом!».
Зачем мне это? Да так. Пригодится.
Вот мы беседовали, вот нас прервали.
Двое официантов (снова — люди), внесли — по очереди — два огромных, заставленных всякой снедью, подноса.
Кажется, Гвоздь решил не скупиться… Или просто, как свойственно всякому вновь обретшему силу и власть, проявить те самым доступным способом: через угощение.
— Приятного аппетита, — хором произнесли официанты, хором же — одновременно — и ретировались, чудом протиснувшись вдвоем через неширокую дверь кабинета.
Некоторое время насыщались. Лично я — со всем моим удовольствием!
«Пристойно кормят», подумалось. «И пиво ничего… Надо будет привести сюда Таню. Кхазадская воспитанница должна ценить пенные напитки!»
Наконец, наелись — на подносах, к слову, не осталось ничего, кроме пустой посуды, смятых салфеток да обглоданных костей.
— Знаешь, что, — я решил, что называется, «перевести стрелки». — Злодея надо искать… И найти, а то не дело вот это вот все.
— Надо, без базару, — закончил сыто отдуваться снага. — Только вот где? Весь сервитут перерыли, в натуре. По шесть раз!
— Стопудово знаю, где не искали! — прямо утверждаю. — И я не про опричнину. Дураков-то нет!
— Дураки-то есть! — Гвоздь заржал. — Но нет.
— Среди кхазадов, — акцентирую внимание, — пробовал?
— Ну так-то можно, — согласился снага. Себе на уме, живут общиной — обабс… Не помню слово, нах.
— Обособленно, — подсказываю, не дав Гвоздю сбиться с полезной мысли.
— Жертвы, типа, пошли на второй круг, — углубляется в мысли смотрящий над рестораном. — Уже опять гобёл! Я по телеку видел. Гоблы, снага, орки, — Наиль сделал паузу. — Эльфы и люди. И ни одного гнома, в натуре!
— Могли тело спрятать лучше, чем обычно, — как бы сомневаюсь я.
— Не, это вряд ли, нах, — отказывается снага. — Не за этим… Террор!
«Вот это да», думаю. «Ты, Гвоздь, точно снага? Не согрешила ли бабка с морским эльфом?»
— Им… Или ему. Короче, — не сбился с мысли Наиль, — надо, чтобы боялись! Чтобы прям страшно! Не, не стали бы прятать… Топором, опять же, или молотом… Только как?
— Не подступись, да? — сочувствую.
— Ну, — понуро соглашается Гвоздь. — Марик ради такого дела… Не, не пойдет. Гномы — пацаны серьезные, даже слишком, нах. Вот если бы узнать, не пропадал ли у них кто — а то вдруг жертва есть, а мы, типа, не в курсе?
— По случаю, — улыбаюсь во все сорок зубов, — мне есть, кого спросить. Кхазадизм — это учет. Убыль в населении гномы заметят сразу… Могут никому не рассказать, но заметят — точно!
— Бабу свою, что ли, напряжешь? — положительно, в этом сервитуте все знают всё и обо всех! С другой стороны… — Она ж у тебя из этих, как их, — слово «кхазад» Гвоздь, видимо, только что забыл.
Надо быть поаккуратнее с высшей менталистикой — или тем, что называют ментальной магией в этих непуганых краях. Конкретно этому снага, например, точно хватит!
— Ну да, пусть будет «бабу», — зачем-то соглашаюсь вслух.
На том и расстались, страшно довольные друг другом.
Еще одна, надеюсь, последняя, встреча — в месте другом, куда менее приятном, но полезном — безусловно.
В кабинете нас оказалось трое: ждавший меня Дамир Тагирович Кацман, я сам да присоединившийся последним лаэгрим — тот самый, выкупивший юного тролля, мастера по части греть уши.
— Вань, мы сегодня ненадолго, — предупредил капитан. — Зайди, кстати, потом в кассу. Тебе там положено кое-что.
— За Зиланта? — предполагаю.
— За него. И за Водокача. И вообще, я помню, что деньги тебе нужны не очень сильно, но у нас — порядок, — отвечает егерь. Или опричник.
— Деньги всем нужны, — умудренно возразил один юный тролль. — Не сейчас — так потом. Схожу.
— Простите, коллеги, что прерываю вашу беседу, — подал голос эльф. — Давайте, все же, к основной теме дня. Вот, смотри, — это уже ко мне, — Иван Сергеевич, сюда.
На стол — точнее, на ту его часть, что торчит в сторону от основного начальственного — легла какая-то схема… Вида крайне неприятного.
— Есть один ритуал, — начал лаэгрим.
— Вот блин, — перебиваю, — дрянь какая!
Дрянь и есть: несколько кривоватых многоугольников, проникающих один в другой и третий из второго растущих. Схематичные изображения свечек, фигур человеческих и не только, лаконичные надписи.