Вышли у крыльца дорогого ресторана — взаправду дорогого, а не просто так. Престиж, элита, D G… Дорого энд глупо!
При входе, понятно, ждали вратари. Двое.
— Пускать не велено, — это вратарь-один, тот, что помельче и слева. Решительно и даже слишком — перед лицом белого урука, одетого в зеленый смокинг. — Частная свадьба.
— А то ходют тут всякие, — вратарь-два, покрупнее и справа, повел себя не менее самоубийственно: преградил нам дорогу своей изрядной тушей.
— Да я… — начал урук-хай.
— Спокойно, братан, — влезаю: не годится начинать драку, не подняв первого тоста. Было бы еще, с кем драться… Мелочь подзаборная, даже не крепкие черепом кхазады, так, шпана всякая! — Молодые люди! Мы приглашены. Сейчас, секунду…
— Да хоть два раза, нах! — вратаря-два услышал вежливое и немедленно обнаглел. — Приглашены… Тут такие люди гуляют! — Слово «люди» начальник шлагбаума выделил тонально, и тут больших усилий стоило сдержаться уже мне самому. — Черного урука, пустить на свадьбу к…
— А я — белый урук, — возразил Зая Зая. — Чо, не видно? И вот, смокинг еще.
Вратарь-два набычился, вратарь-один — усомнился. Особенно человечка поразил изумрудного цвета костюм.
— Не, ну так-то да… — протянул усомнившийся. — Белый. А не краска?
— А не в рыло? — в тон тому уточнил Зая Зая. — Я, между прочим, не просто белый урук. Я тот самый белый урук!
Первым сообразил вратарь-два.
— Я тебя же знаю, нах, — включился человек-большой. — Ты же Зая Зая, да? Который Зиланта?
— Большого Зиланта, — вставил я. — И да, это он. В натуре.
— Анысы хак ул, — обратился вратарь-два к подельнику. — Легендарный герой, нах.
— Так чо? — вратарю-один отчаянно не хотелось принимать решение, за которое потом могут взгреть.
— Рожайте уже быстрее, — тороплю. — Пока никого нет… А то серьезные люди же…
Не, ну пустили, конечно. Стоило городить огород!
Пили скучно: я — почти что и нет.
Было не по себе: вдруг, стоит напиться до забытья, опыт повторится? Миры совершат новый поворот, и я снова окажусь сознанием в том, старом, теле — солидном, авторитетном, каменеющем на солнце?
Оно было бы неплохо — в целом, но не прямо сейчас: слишком много всего разного лихо закрутилось вокруг тощей фигуры Вани Йотунина!
Да, пили скучно, зато дрались весело: оказалось, что чем трезвее ты сам и чем пьянее окружающие, тем смешнее получается всё, что положено. Это и сама драка, и глупые попытки разнять драчунов…
Особенно, когда сам ты почти и не дерешься: за тебя не абы кто — легендарный герой сервитута Казнь, самолично черно-белый урук Зая Зая!
— Авава! — на нас напрыгнул кто-то из гостей… Не, скорее — наполз. Пьян мужик оказался до изумления, даже борта дорогого — синего с искрой — пиджака застегнул не на те пуговицы.
— Не до смерти! — говорю на всякий случай. Только невиновных трупов не хватало, для полноты светлого образа!
— Понятное дело, — согласно прогудел урук=хай.
«Хлобысь!» — Твердый лоб выпивохи — гостя со стороны, вроде бы, подружки невесты, познакомился с крепким щелбаном. Бить дурака всерьез орк не стал.
Фофана хватило: Зая Зая и без того развешивал те как надо, плюс — вновь обретенная героичность.
— Ыыыы! — еще один синий пиджак, и снова — не очень уверенно стоящий на ногах.
«Тыдыщ!» — Выносите, следующий.
— Бубубу! — не, я не понял. Это или тот же мужик, или синие пиджаки стали модной тенденцией, как говорят в этом мире авалонские эльфы, трендом.
«Бламц!» — Невнятный вопль, синий пиджак, щелбан.
Еще один, снова, опять.
— Да сколько ж можно? — удивился я.
— А мне норм! — радовался Зая Зая. — А ну, подходи по одному!
Закон то ли жанра, то ли подлости: герой требует продолжения драки, противники сразу заканчиваются.
— Силен, — этот пиджак оказался черным, да еще и виц-мундиром… Это до нас добралась одна вторая виновников торжества. Трезвая, то есть, трезвый, жених. — Герой.
— Не, а я чего, — мило смутился Зая Зая. — Нам, татарам, все равно. Что водка, что пулемет — лишь бы с ног валило!
Смеялись все: даже я, эту шутку помнящий по прошлой своей жизни — в версии непечатной.
Драка уже затихла — в соответствии с лженаучной теорией лишенца Гумилева, закончились пассионарии, прекратился и порыв масс.
— Один, второй, третий, — сраженных геройскими щелбанами уже считали вслух, и насчитали прилично. — Ого! Больше всех! — вскричал, как оказалось, тамада. — У нас тут герой! Внесите долю!
Есть такая традиция — старинная, хорошая, в ходу у северных германцев и их соседей: самому крепкому кабацкому драчуну выносят окорок, баранью ногу или другую вкусную и дорогую еду.