— Хорошо, — соглашаюсь. Не всегда стоит казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Или делать так слишком часто. — Заодно, — вроде как догадываюсь, — непонятки — это логические ловушки. На постороннего.
— Вот видишь, — Пакман излучал в пространство радость, — ты и сам все понимаешь!
— Не все, — я наклонил упрямо голову, — только причины. Смысл следствия от меня ускользает. Капитан, полковник, старшина ополчения… Не слишком много для одного человека? Нет, Кацман, конечно, киборг уважаемый…
Пакман глянул хитро, и вдруг зашел с другой стороны.
— Скажи, — говорит, — Ваня: что ты знаешь об Инциденте? — умеет огорошить: например, внезапным вопросом. Так получилось и на этот раз.
— Ну… — мнусь немного для порядка. — Он был. Про него вспоминают каждый раз, когда… Почти всякий раз, да.
Колобок взял паузу: посмотрел на меня со значением, пожевал губами воздух, будто решил что-то, подкатился к окну.
В окно шеф смотрел долго — минуты, по настенным часам, три. Затем от окна отвернулся и вновь обратился ко мне.
— Я не буду рассказывать тебе о том, как и что происходило, — уточнятет.
Вот радость-то, а! Мне бы, как раз, не помешал сам рассказ!
— Всегда можно взять учебник истории сервитута Казнь. Кстати, вот он, — Пакман взял со своего стола самую красивую книгу: обложка богатого сиреневого цвета, золотой корешок, такие же — довольно крупные — буквы. Золото по сиреневому… Н-да.
Киваю: хитрость не удалась. Зря я понадеялся на устный рассказ! Придется читать: ломать глаза о бессмысленную русскую латиницу…
— Самое главное, — вещал Иватани Торуевич, — в том, что Инцидент был не один. Это слово — вообще почти термин, так или почти так часто называют обстоятельства, приведшие… Да, приведшие. — Шеф будто застыл. Мне показалось даже, что Пакман потерял нить собственного рассказа.
— К появлению, — не знаю уж, о чем он там задумался, но мне интересно было о своем, — хтони?
— И сервитута, — радуется моей логике отмерший завлаб, — при той. Или, как в нашем случае, при тех. Уточню что термин это — именно что «почти», в других местах могут то же самое называть иначе.
— Держава огромна, — соглашаюсь понимающе. — Люди везде разные. Плюс нелюди… Имеют право, короче.
— Одна тысяча девятьсот двадцать восьмой год, — голос моего шефа вдруг стал звучать отстраненно и немного торжественно. — Дальний пригород столицы, тогдашней и нынешней… Тоже Инцидент. Представь себе, Ваня, пункт постоянной дислокации… Ты ведь знаешь, что это такое?
Я сделал недоуменный вид, мол, откуда мне?
Шеф даже нахмурился: мол, не валяй, Ванька, самого себя! Пришлось согласиться: знаю.
— Так вот, Пэ-Пэ-Дэ, — с удовольствием сократил Колобок, — целого флотского подразделения! Большого, вроде дивизии — или как те называются у моряков… Не помню.
— Дивизия… До двадцати тысяч? — уточняю на всякий случай. Мало ли, что значит военный термин в реалиях другого мира!
— Да, и целый контр-адмирал во главе, — соглашается Пакман. — К тому же, речь идет не просто о какой-то территории, но о целом городе. Его так и назвали, еще сильно заранее, имея в виду планы заселения — «Флотск».
Честно говоря, понятнее не стало. Столичный округ — или даже пригород — это суша. Места настолько не морские, что сложно себе даже представить — что забыла в таких местах толпа моряков… Надеюсь, хотя бы без кораблей — а то картина получается совсем уже фантасмагорическая!
— Ну, не просто дивизия, конечно, — я спросиол, Пакман поспешил ответить. — Учебная. Кроме того, это был эксперимент… Фамилия «Аракчеев» тебе ведь знакома?
— Конечно! Граф, генерал от артиллерии… — тычу пальцем в небо, и, как это иногда бывает, не попадаю: на круглом лице Иватани Торуевича проявляется вопрос.
— Какой еще граф… А! Тот Аракчеев! — вовремя догадался шеф. — Девятнадцатый век… Нет, графское достоинство род к тому времени утратил. Представь себе, пять поколений пустоцветов… — Иватани Торуевич покачал головой — будто лично имел отношение к делам давно минувших дней. — Правда, потом семья возродилась, но это случилось уже позднее.
Мне стало интересно. Мне стало страшно интересно. Мне стало так интересно, как бывало всякий раз, стоило поймать за хвост очередное расхождение в истории наших миров — слишком похожей, будто идущей в одну сторону, иногда спотыкаясь о мелкие детали — вроде фамилии царского рода.