— А это зачем опять? — удивляюсь. — Круги мотать?
— Не, нах, — шофер таксомотора ткнул обкусанным ногтем в замершие на табло счетчика цифры. — Гля, не крутится!
Это мы доехали до университета и принялись кататься вокруг: очень медленно, подолгу задерживаясь на поворотах.
— Тебе же, — уточнил снага, — а! Вам! Вам же туда, нах?
— Туда, — отвечаю. — За время поездки ничо не поменялось.
— Тогда вон, — невысокий темп езды позволял шоферу смотреть за округой и тыкать в ту пальцами.
Я посмотрел туда, куда показали.
— Ничего, — говорю, — не понял. Стена и стена. Колючка вон, фонари…
— Пулеметы, нах, — уточнил снага. — Детектыры… Три круга по солнцу. Тогда пустят, в натуре.
Перевожу сказанное на советский язык.
«Если вам надо попасть внутрь Университета имени Чехова, и вы приехали на автомобиле — нужно трижды объехать периметр внешней стены по часовой стрелке. Тогда ваше транспортное средство и вас самих проверят особые устройства — и охрана, возможно, не станет стрелять.»
Под завершение третьего круга стало вот что: завыла сирена, выдвинулись и зашевелили стволами пулеметные башенки у хорошо заметного въезда, поползла вверх тяжелая плита ворот.
— Не придавило бы, — озаботился я. — Заезжаем.
— Дальше пехом, нах. — Снага дал по тормозам. — Вылезай… Те.
Ну да, я ведь уже расплатился — в самом начале поездки. Наверное, зря.
Торчать на виду у охраны не стоит — мало ли!
Я покинул рыдван, мстительно хлопнув дверью.
— Ять! — донесся вскрик изнутри таксомотора. Ну и плевать.
Вот так взял, и прошел под стальной плитой. Нет, не придавило.
Странное дело: наш морг, который Институт — на окраине сервитута. До ближайшей хтони прямо рукой подать, и люди (снага, гномы, кто там еще?) тоже вокруг живут… Всякие.
Однако наше здание охраняется не в пример хуже университетского: даже стены толковой нет — по периметру! Здесь вот — есть…
— Стоять! — потребовал громкий голос, звучащий сразу отовсюду. Вернее — я присмотрелся и все понял — из развешенных на стенах динамиков.
Дурных нет: я застыл на месте.
— Оружие? — спросил все тот же голос.
— Служебный револьвер в кобуре, — отвечаю. — Я — государственный служащий двенадцатого ранга. Явился по служебной надобности.
— Разберемся, — посулили отовсюду.
Разобрались очень быстро: даже как-то обидно, ни поржать, ни пожаловаться…
Внутрь, правда, не пустили — господин доцент кафедры медицинской некромантии и упокоения обещался выйти во двор самолично, и обещание сдержал.
— А, Йотунин, — узнал меня Иван Иванович. — Ваня… Привет, — жму протянутую руку. — Что-то случилось? Отчего, так сказать, не звонишь? А, ну да…
Еще бы я звонил: самому телефон высокого начальства известен не был, секретарша же встала на защиту данных буквально грудью! Ладно хоть, сообщила, куда изволил деваться руководитель.
— Пакмана, — говорю, — приняли. Часа не прошло.
— Как приняли? Кто? Зачем? — удивляется доцент.
— Опричнина, — спросили — отвечу. — Киборги, незнакомые какие-то. Под «слово и дело», прямо при всех, на обеде.
— Так.
Некоторые люди будто живут в разных режимах, переключаясь между теми в доли секунды. Мне завидно, я так не умею, а вот Иванов… Куда только и делся кабинетный администратор и рассеянный ученый?
— Идем, — говорит, и тут же охране: — Этот — со мной.
— Конечно, Иван Иванович, — отвечает уже не голос, но живой человек — тот, кто меня только что досматривал.
Ничего так себе, простой доцент…
Спустились в подвал — по лестнице.
Ну, как подвал: подземный гараж.
— Выезд наружу, — поясняет Иванов на ходу, — в километре отсюда. Тут вообще весь квартал… Ну, ты понял. И больница, которая через дорогу.
— Серьезные времена, серьезные меры, — соглашаюсь больше сам с собой.
— Вот именно.
Автомобиль господина доцента… Внушал. Не тот монстр, на котором мы катались с капитаном егерей, но тоже очень и очень солидно: четыре больших колеса, высокий прочный корпус, наверняка — страшная проходимость.
В моем мире такой транспорт назывался словом «сув»: это какое-то немецкое сокращение, пришло — вместе с похожими эсомобилями — из ГДР… Теперь уже и спросить не у кого, что означает.
— Мы сейчас… Куда? — интересуюсь.
— Куда, — повторяет за мной шеф шефов. — В КАПО. Не совсем, так сказать. Рядом. Опричнина!
Ну конечно! Хлопнул бы себя самого по лбу, да стало того жаль.