А я-то думаю, чего он смелый такой…
— Тогда, — рекомендую, — к Ульфовичу. А вот, кстати, и он. Ульфыч!
На самом деле, Ульфович — это фамилия. Ударение на «о», но попробуйте объяснить это снага! И гоблинам. И оркам. И троллю. Так, стоп.
Натан Ульфович — хуман, но мечтает стать волком. В смысле, давно подался бы в зоотерики, даже фамилию, вон, сменил… Но вечно что-то мешает.
То денег не было на какой-то там взнос. Скопил.
То жена была сильно против. Развелся.
То… Теперь у него новая тема: на кого же он нас оставит?
Нужный дядька, даже очень: Ульфыч — полицейский в отставке, сейчас — по блату — начальник охраны.
— Товарищ Ульфович, — обращаюсь официально не по какой-то причине, а просто потому, что так захотелось. — Вот тут товарищ Куян ищет, куда сложить трофеи… Займись, а?
— Так это, — пытается соскочить хуман. — Дортенштейн… А, ну да. Ладно, — это уже гоблину, — идем. Только сначала — за ключами.
Ушли, ну и мы двинем дальше.
Как я тогда уволок на себе корнета Радомирова, теперь не понимаю и я сам.
Во-первых, скафандр. Боевой, не прогулочный: сервоприводы, начинка волшебная и техническая, броня, в конце концов… Уверенно центнер веса!
Во-вторых, он сам. Килограммов восемьдесят родной массы, еще столько же — встроенных железок.
Двести пятьдесят кило! Минимум!
Состояние аффекта, не иначе: и как только не надорвался?
Теперь Игнвар Ингварссон с нами. В смысле, здесь, у нас, в дорме. Не как постоянный житель или сотрудник — государев человек, все же, понимать надо… Командированный.
— Есть у меня, — сказал тогда майор… То есть, еще капитан, Кацман, — кому за вами, баалбесами, присмотреть.
Это он так смешно пошутил: намекает на то, что без семейки Баал фиг бы у меня что получилось.
— Корнет Ингвар Радомиров, — радует дальше егерь, — чуть не повредился рассудком, как по мне. Бормочет о долге жизни, чести и всяком таком… Чуть со службы не уволился. Так что — забирайте его головой. Заодно и пригляд будет — дело нужное!
— Иван Сергеевич! — кибернетический корнет ловит меня на противоходе: я думал уже уезжать, и даже двинулся в сторону гаража. Который ангар. — Тут такое дело…
— Четко, решительно! — требую я. — Время, корнет, время!
— Господин Йотунин! — блин, да задолбал уже, военный! Опять по стойке «смирно»… — У меня сын родился!
— Ура! — радуюсь. Люблю, когда хорошие люди размножаются. Этот — хороший. — Крестины?
— Я, собственно, об этом, — мнется корнет. — Не хотите ли… А! Иван Сергеевич, никого не вижу восприемником, кроме Вас!
Вот только этого мне еще не хватало…
— Уверены, — уточняю, — что я могу? Что, например, христианин?
— А как же! — Радуется жандарм. — Читал Вашу учетную карточку! Вероисповедания…
Выяснить бы, кто и с какой радости записал Ваню Йотунина в поклонники Христа! Хотя я, кажется, догадываюсь, кто это сделал и по какой причине. Жидкая такая причина, в бутылке булькает.
И ведь не отказаться… Только кровного врага мне еще не хватало. Особенно, когда такой враг служит в жандармерии!
— Почту за честь, — киваю.
Уф, кажется — все сделал правильно. Осталось теперь найти описание крещения — вдруг местный обряд отличается от привычного мне по той, нормальной, жизни?
Нет, не поеду в сервитут. Не сейчас.
— Это Наиль, он же — Гвоздь. — Представляю очередного кадра. — Кровный родич Марика, если не врет.
— Не вру, в натуре! — отвечает. — Двоюродный внук!
Ну да, снага — они такие. У некоторых других народов и рас все, что дальше родного — чужак, у этих… Семьи большие: десять детей, пятнадцать. Все друг другу родня, и этот — туда же.
— Индеец, тут такое дело, нах, — мандражирует Наиль, — они опять!
«Они» — это кошмары. Не знаю в деталях, что ему снится, и знать не хочу, но…
— Так, и чего, — спрашиваю, — это же тупо сны! Или боишься?
— Боюсь, в натуре, — соглашается снага. — Жандарма. Он мне дверь сломал, ночью, нах.
— Это который из них? — все-таки, егерь в наших краях появляется часто. Мало ли, вдруг это Кацман с претензией…
— Младший, нах, — морщит лоб Гвоздь. — Я ему: ля буду, не нарочно! Ору, потому что кошмар, нах! А он мне: спать, сука, мешаешь! А я не сука!
— Прямо так, — удивляюсь, — и сказал?
— Ну, не совсем, — смущенный снага… Скажи кому, ведь не поверят же. — Но похоже. Близко к тексту, нах.
Ох, как вы меня все утомили с вечной привычкой выбиваться из роли…
— Ладно, — обещаю. — Навещу тебя заполночь, сам погляжу…