Надворный советник не улыбнулся, только посуровел еще больше, но я все равно понял: доволен. Хорошо, когда непонятная для местных раскладов фигура превращается в просителя!
— Задавайте, Йотунин, — милостиво дозволил полицейский.
Я постарался незаметно вдохнуть: набрать в грудь воздуха. На то, чтобы задать нужный мне вопрос, надо было, для начала, решиться.
— Что Вам, господин надворный советник, известно о Земле?
Ожидал всякого: вокруг ведь здание, хранящее память носителя нетипичной для лаэгрим фамилии, эльфа Менжинского… Явного, как уже говорил, пржесидленца!
— Земля? — нахмурился полицейский: верно, пытался понять, о чем это я. — Ну, почва, грязь… Из нее растет хлеб… То есть — зерно.
Лысый глянул искательно: я терпеливо выжидал.
— Еще так можно сказать о территории… Недвижимом имуществе.
Ясно не стало — по крайности, мне.
— Совсем не по нашему ведомству, Ваня! — Теперь полицейский недовольным не только выглядел, но и был.
— Иван Сергеевич, если позволите, — а то знаем мы эти заходы. Ваня, Ванька, Ванёк…
Не годится. Не шпана подзаборная. Серьезный чело… тролль: Глава клана, алхимик, служитель науки!
— Иван Сергеевич, — будто процедил сквозь зубы Лысый. — Но это все равно не по нашей части.
— Вы, Игорь Семенович, упоминали землю в несколько ином ключе, — я решил, все же, пояснить: вот только ссоры, рожденной из непонимания, мне не хватало. — Спрошу иначе. Кто из вас служит на Земле?
Тут в кабинет и вошел долгожданный полковник жандармерии.
— Привет, — а, так они знакомы, и неплохо!
— И тебе не хворать, — полицейский неполковник поднялся из-за стола.
Коллеги обменялись рукопожатиями. Или они смежники, а не коллеги? Неважно.
— По случаю, слышал последний вопрос, — сообщил Кацман.
— Знаем мы этот случай, — проворчал полицейский чин. — Называется — «направленные микрофоны высокой чувствительности».
— А если даже и так? — удивился жандарм, он же — егерь. — Не из праздного интереса. Служба! Так, вот, Ваня, — обратился киборг уже ко мне. — Или Иван Сергеевич, если настаиваешь… С землей этой все куда проще, чем тебе кажется.
— Это Вам, Дамир Тагирович, кажется, что мне кажется… — начал я.
— Я тебе говорил уже, — ехидно уточнил егерь, — что казуистика — не твое? Так вот, говорю сейчас. Проще надо быть, Глава, проще! Короче…
Короче, оказалось, что кто-то, работающий на земле — это попросту нижний полицейский чин. Или кто-то чином повыше, но слегка кокетливый.
И никаких других миров…
Про последнее, впрочем, никто не сказал, и сам я не стал уточнять тоже. Дураков ищите в зеркале!
— Господин полковник, — сообщил Лысый, — явился. — Можно и поговорить.
— Можно, если всерьез, — ответил Кацман.
Моего мнения эти двое спросить забыли… Ну и пусть. Надо — поговорим.
Знаете, кого обсуждали? Вернее, что?
Эх, никогда не умел держать пауз! Нате, офигевайте.
— Ваш, господин Йотунин, клан, — начал полицейский после паузы, — стал уже притчей во языцех. И заодно — источником геморроя размером с кулак! Для всех, имеющих отношение.
— Когда это, — поинтересовался я хмуро, — он успел? Возрожденному клану без году неделя, да и то, бумаги…
— Оформлены не до конца, — вступил Кацман. — Вот именно! И имущество это, то ли твое, то ли клановое… Ты бы определился уже, что ли! Стратегический объект, между прочим, так и чешутся руки изъять!
— Куда, — напрягся я, — изъять?
Мысль о том, что за неизвестное пока имущество — скорее всего, недвижимость, раз уж объект — надо бороться до конца, появилась как-то сама собой.
— В доход державы, куда же еще, — поддержал егеря полицейский.
Слушайте, да я сам уже запутался, кто он такой, этот Кацман!
Добро бы у него было одно и то же звание по обеим линиям, так ведь нет! Егерь — то капитан, то теперь вот — майор. Опричник — то ли временный полковник, то ли настоящий…
Давайте, он теперь все время будет полковник жандармерии? А, давайте.
Тем более, что в качестве егеря я не наблюдаю Кацмана уже довольно давно.
Опять же, полковник — это солиднее как-то, это звучит!
Вот я сижу, смотрю… Вернее, перевожу взгляд с одного там надворного советника на уже окончательно полковника, ловлю ртом воздух — навроде рыбы, которую достали посмотреть и позабыли засунуть обратно в аквариум.
— Ваня, погоди-ка, — будто вспомнил что-то Дамир Тагирович. — Ты что же, и это запамятовал?
Надворный советник, все это время просидевший в начальственном кресле, вдруг поднялся на ноги.