— Может, высшая нежить? — спросил я. — Не дух, не призрак… Кто-то, сохранивший тело, а значит, умеющий колдовать так, как прочие разумные! Вампир?
— Или лич, — предложил Кацман.
— Лич — вряд ли, — моя очередь возражать. — Я так себе учился, но помню, что дохлый колдун — при всем могуществе — тело использует как опорный конструкт. Волшебство совсем другое! Интересы — тоже.
— Хорошо, пусть вампир, — я видел, что полковник согласился то ли для виду, то ли чтобы закончить спор — К упырям мы наведаемся… В Казни три официальные колонии, выбирай любую! Но — немного погодя.
Замолчали все трое, и оба живых, и третий, который нет.
— Давайте сходим в подвал! — предложил я после того, как пауза затянулась совсем уже неприлично. — Своими глазами посмотрим на этот, как его…
— Кстати, о черепе! — вскинулся опричник. — Снова эльфийском… Имел я тут беседу с директором крематория…
Я подобрался: беседа об эльфийском черепе — в этом разрезе — могла окончиться неприятно.
— Вэллаир Нургалеевич отзывается о тебе хорошо, — Кацман тут же развеял мои опасения. — Прямо в превосходных степенях! Череп тот ты упокоил надежно — лежит, не отсвечивает.
— Да что уж там, — сделал вид, что потупился, скромно так. — Жалко мне, что ли? Талоны, опять же…
— Талоны… Лысого помнишь?
— Его пойди забудь, — ответил я. — Да и беседовали не далее, как… Недавно.
— Деликатная проблема у них, — пояснил киборг. — Того же свойства. Череп. Эльфийский. В музее.
— Болтает? — я тяжело вздохнул, будто принимая на себя непомерный груз. — Загляну, чего уж там. Только не сегодня! И не завтра…
— Вот и ладно, — обрадовался опричник. — Тогда я пошел. Бывай!
— Эм… Минуту, господин полковник, — обратился я официально. — Два вопроса, коротких. Возможно даже — один и тот же. Разрешите?
— Давай, — намекающий такой взгляд на настенные часы. Мол, время, Ваня, время!
— Что у Вас за дела с завлабом? — я старательно делал вид, что интересно мне именно это. — Не прошу раскрывать секреты, но к чему-то мне готовиться надо?
— А, Пакман, — жандарм остановился в дверях. — Неудобно мне перед ним. Не надо было вовлекать в расклады… Арест этот, сам понимаешь. Приятели, все-таки. Надо обсудить.
— Неудобно, — врезал я вторым вопросом, — примерно так, как передо мной?
— Не понял! — удивился полковник.
— Вот, — я извлек из кобуры револьвер. — Оружие совершенно законное, более того — табельное. Огнестрел. А Вы, Дамир Тагирович, говорили — мол, нельзя!
Киборги не едят лимоны. Наверное.
Потому, что мне сейчас показалось, будто Кацман тех прожевал с небольшое ведро.
— Тема сложная, — киборг вздохнул.
Вот знаю же, что имитация, а все равно — как похоже на настоящее! И эмоция, и движение…
— Решение было не мое, — Кацман эдак неопределенно шевельнул рукой — почти указал куда-то вверх, но именно почти. — Применить вербовочный подход… Зацепить на сверхценном. Кто-то в карты играет, кто-то по женщинам… Кому-то хлебом не корми, а вынь да положь настоящий огнестрел!
— Допустим, — я решил не спорить. — Я Вас услышал, Дамир Тагирович. Спасибо за откровенность.
— Тогда я пойду. Давай, Ваня. На связи, — Кацман повернулся и вышел в дверь.
Я остался один — на всю огромную лабу.
Кто сказал — «нечем заняться»?
Так могло быть у того, прежнего Вани Йотунина… Хотя, судя по последним данным, вряд ли. Тоже был пацан — если не прямо деловой, то занятой — страшно.
Хотя да, нечем. Конкретно здесь, на рабочем месте, в лаборатории — нечем. Все мои дела сейчас делались где-то вовне, и — без меня.
Почему так?
Иван Йотунин, так-то, государственный служащий. Прямо сотрудник… Ему, сотруднику, надо если не ходить каждый будний день на службу, то хотя бы делать такой вид! Так что вот, сижу, бездельничаю.
Но могу, например, позвонить!
Телефон-то вот он, исправен, заряжен, к работе готов.
— Наиль, ты? — спросил я после того, как амулет показал: связь установлена.
— Я, товарищ босс! В натуре! — согласился динамик голосом Гвоздя.
— Как чего по месту? — это ж реально босс звонит, по делу, понимать надо!
— Все по плану, нах, — обрадовался снага. — Работу работаем!
— Корнет там далеко? — мне и в самом деле надо было поговорить с Радомировым… Был один вопрос. Стоило, конечно, позвонить ему самому, но вот беда…
— Тут он! Прям вот ваще тут, нах! Трубу дать? — Чего он все время радостный-то такой? Может, принял чего?